– …Иначе я приехал бы к вам в Тирану? Исключено, я – на службе, синьора.

– Может, вы мне объясните, дела какой такой службы заставили вас прервать отношения со мной еще там, в Генуе? Причем сделать это сразу же, как только, подключив все свои связи, а также связи отца, я добилась того, чтобы вы попали на службу в контрразведку?

Гримаса, которая мгновенно превратила ангельское личико Розанды Лукании в застывшую маску некоего сатанинского отродья, заставила диверсанта внутренне содрогнуться. А лишь на мгновение представив себе, как бы он почувствовал себя, увидев подобную гримасу на лице женщины, оказавшейся рядом с ним в постели, барон еще и внутренне перекрестился. Да и каблучками о паркет княгиня отстучала так, словно расстреляла его очередью из пулемета, заставив при этом отказаться от нахлынувших было робких сомнений: «Может, все-таки следовало затащить ее там, в Генуе, в постель? Вдруг оказалось бы, что в объятиях мужчины эта мегера способна перевоплощаться?»

Правда, существовал еще один фактор, который сдерживал барона в его отношениях с Розандой. Сразу же после знакомства с Луканией его предупредили, что она – женщина князя Валерио Боргезе. Несмотря на то что Черный Князь находится в тюрьме, они продолжают поддерживать отношения, и Розанда употребляет все мыслимые связи, чтобы как можно скорее вытащить Валерио из-за решетки.

…Наверное, идея операции «Странник», – возвращался фон Штубер к своим воспоминаниям, вновь усаживаясь за стол, – так и оказалась бы похороненной, если бы слух о ней не дошел до шефа абвера адмирала Канариса. Как человек, который априори не сомневался в том, что против стольких врагов на востоке и западе Германии не выстоять, он тут же поручил полковнику Сиверсу, курировавшему подготовку агентуры на оккупированных территориях Союза, связаться с бароном.

Их встреча произошла в Подольске, в старинной крепости, которая буквально со дня взятия города была отдана разведывательно-диверсионному отряду фон Штубера с условием, что тот поможет в борьбе с партизанами, с опасной быстротой размножавшимися по окрестным лесам. Полковник не только поддержал план Штубера, но и предложил рассредоточить таких юных агентов по регионам. На первом этапе это должны быть: балтийский (в районе Ленинграда), крымский, московский и киевский регионы. Мало того, он заявил, что специалисты абвера уже работают над подбором этих кандидатов, разрабатывают основы сотворения их легенд и условия подготовки. Правда, их готовят для разведывательной работы в тылу русских уже сейчас, во время войны, в качестве несовершеннолетних агентов. Но ведь ничто не мешает изменить предназначение этих курсантов.

Взамен, от имени Канариса, он просил Штубера о внедрении в состав его отряда СД «Скиф» двух агентов абвера, которые бы не только оперативно давали сведения о ситуации в ближних тылах войск, но и создавали сеть «оккупационной» агентуры военной разведки. Причем о присутствии этих агентов в «Скифе» не должны были знать ни в самом отряде, ни в руководстве Главного управления имперской безопасности.

Именно тогда, в ходе общения с полковником Сиверсом, барон сумел уяснить для себя, насколько глубоки и опасны разногласия, существовавшие между Гиммлером и Канарисом, между разведывательно-диверсионной службой СД и абвером.

Впрочем, все это – уже детали. Важно, что буквально месяц спустя человек Сиверса доставил в Степногорск, в который отряд барона перебазировали в виде десанта, четырнадцатилетнего Георга Доланда, выступавшего под именем Николай Безроднов.

Во время этого ночного десанта Штубер, облаченный в форму советского офицера, был легко ранен в ногу.