— Вы говорили, у вас несколько идей, — сказал я. — Как насчет остальных?

— Она может остановиться в каком-нибудь частном санатории.

— Об этом должно быть известно сразу нескольким людям. С какой стати они пойдут на укрывательство?

— Считается, что полиции известно место ее нахождения, но оно не разглашается.

— Да, несколько газет высказывалось в подобном духе. У вас есть какие-нибудь факты, подтверждающие эту точку зрения?

— Если вас интересует, есть ли у меня связи в здешней полиции, то ответ «нет». Но я по-прежнему считаю, что Пьера-Кава — ваш шанс.

Я поставил бренди на столик.

— Наш шанс, мистер Санже, — уточнил я. — Крайний срок, когда я должен передать материал в редакцию, — пятница, до полудня. Я получил от вас достаточно информации для материала о пропавшей девушке в бикини. И если я не найду ничего получше, то я его опубликую. Сегодня вторник. Предлагаю вам поехать в Пьера-Кава вместе со мной. Если мы вдруг найдем там Люсию Бернарди, вы объясните ей, что я не собираюсь натравливать на нее полицейских. Мне только нужно узнать, что случилось в Цюрихе и почему. Потом она может снова исчезнуть, если ей так хочется.

Мадам Санже чуть подалась вперед:

— Вы это серьезно, месье Маас?

— Разумеется. Насколько мне известно, она не совершила никакого преступления — по крайней мере во Франции или Швейцарии. Но вряд ли она захочет со мной разговаривать. Ваш муж скорее может рассчитывать на ее доверие.

— А если вы не найдете ее в Пьера-Кава?

— Я больше не могу понапрасну терять время. Придется вернуться в Париж.

Санже хмыкнул:

— Писать статью, которая испортит нам жизнь.

Я промолчал.

Он вздохнул:

— Хорошо, я поеду с вами. В десять утра?

— Я за вами заеду.

Я поднялся, чтобы идти, и заметил, что мадам Санже снова улыбается. Она, судя по всему, была довольна, когда я сказал, что останусь на обед. Теперь она была рада, что я ухожу. И я не мог ее за это винить.

IV

Вернувшись в гостиницу, я позвонил Саю домой. Говорили, что они с женой устраивают отличные вечеринки, и, судя по доносившемуся до меня смеху и обрывкам разговора, я попал как раз в такой момент.

— Да, Пит, слушаю. Как твои дела?

Судя по тону, он уже выпил.

— Кажется, я напал на след.

— Серьезно? Вот видишь?

Он сдержанно обрадовался.

— Я сказал «кажется». Завтра к вечеру узнаю наверняка.

— Ты больше ничего не хочешь мне рассказать?

— Только одно. Вполне возможно, что у меня будет история. Может, даже потрясающая.

— Просто история его не устроит.

— Не исключено, что не получится вообще ничего… Да, и еще. Ты не возражаешь, если я куплю фотоаппарат?

— Фотографировать девушку?

— Скорее, мужчину. Не хочу нанимать местного фотографа.

— Нет, ради Бога, не надо! — Он помолчал. — Ты умеешь фотографировать, Пит? Чтобы годилось для журнала?

— Да что там уметь? Наводишь и жмешь на кнопку. Думаю, в магазине покажут, как вставить пленку.

Внезапно он повысил голос:

— Прекрати сейчас же! Я задал вопрос!

— Умею, разумеется, и я не привык, чтобы со мной разговаривали в таком тоне.