Привет, Сай!

Извини, но я по-прежнему не хочу об этом писать. Я заключил сделку, чтобы получить запись, и должен придерживаться договоренностей. Очевидно, подобное предательство означает конец моей карьеры в «Уорлд репортер». Я при первой же возможности верну прокатную машину и вышлю тебе по почте подробный отчет о моих командировочных расходах — счета за гостиницу и т. п. Журнал может не оплачивать их целиком, но мы обсудим это позднее, когда все утрясется и ты вернешься в Париж. А пока я ухожу в неоплачиваемый отпуск, о котором ты мне говорил.

Кстати, как мне поступать, если во время моего отпуска у меня появятся дополнительные материалы по делу Арбиля? Я должен буду отдать их тебе или могу распоряжаться ими по собственному усмотрению? Я не помню, что написано в контракте, поэтому буду действовать по обстоятельствам.

С наилучшими пожеланиями,

П.М.

P.S. Пленку с записью интервью я вложил в твою папку. Чтобы ты не терял понапрасну время, сразу скажу, что вилла, где живет Санже, называется «Суризетт». Тебе ее каждый покажет. Однако его самого сейчас там нет, и я не знаю, когда он вернется.

Глава IV

I

Гостиница, где я решил поселиться, была расположена рядом с вокзалом, и консьерж привык, что постояльцы приезжают среди ночи. Я назвался Пьером Матисом. Мне удалось проспать четыре часа без всяких таблеток.

Как выяснилось, у конторы, у которой я арендовал машину в Марселе, имелся филиал в Ницце, и первое, что я сделал сразу, как позавтракал, — вернул им «симку». У меня была квитанция о выплате залога, и этой суммы хватило, чтобы почти полностью покрыть плату за дополнительный пробег. Потом я зашел в магазин, где купил диктофон, и вернул его хозяину со скидкой. Соседний магазин фототоваров купил у меня «Роллефлекс» по нормальной цене. Теперь можно было подумать о том, чтобы взять напрокат машину подешевле. В конце концов я ее нашел. Мне предложили древний маленький «рено». Клерк лишь мельком взглянул на мои права. Я представился как Пьер Матис, он так и записал в анкете, даже не удосужившись заглянуть в мой паспорт.

Я поехал в магистратуру.

Судя по номеру телефона, дом, в котором жила Люсия, был расположен к западу от Ниццы, скорее всего в Кань-сюр-Мер. Однако Адель Санже говорила, что Люсия может переехать, и мне хотелось быть готовым к этому заранее. Агент в Сете упоминал лишь Канны, Мужен и Рокебрюн, но дом, в котором я брал у нее интервью, был около Больё. Отсюда я заключил, что у Санже могут быть и другие дома на побережье.

В Монпелье у меня уже был опыт работы в архивах регистрации сделок с недвижимым имуществом, и я сумел найти нужные мне документы, не задавая лишних вопросов. Нельзя сказать, что работа в архиве кипела, но до обеда люди постоянно приходили. Среди посетителей было несколько женщин. Здороваясь, старший архивист называл их по именам, и я решил, что это преимущественно клерки из адвокатских и землемерных контор и кредитных отделов банков.

Но был один мужчина, которому, как мне в Монпелье, приходилось объяснять, как найти нужные сведения. Он говорил по-французски с сильным иностранным акцентом, с трудом подбирая слова, и это также выделяло его из общего ряда. Занятый своими делами, я сначала не обратил на него внимания и только краем уха услышал, что он, похоже, ругается с архивистом. Лишь позже я понял, в чем причина происходящего.

Тома с архивными записями выдавали по одному. Если том был у кого-то на руках, его требовалось вернуть на место, сделать соответствующую запись и только потом выдавать снова. Полагаю, такая система существовала для того, чтобы облегчить служителям архива проверку квитанций. У мужчины был список томов, которые он хотел посмотреть, и ему приходилось очень долго ждать, ну или по крайней мере ему так казалось.