|
. Не злые, не глупые, не уродливые, только немного упрямые… Семь часов. Где же Эрмина?» Никто никогда не спрашивал: «Где же Коломба?» Ибо честная, измотанная, неутомимая Коломба, дымя сигаретой и кашляя, всегда находилась там, где обязана была быть… Знакомый кашель послышался за дверью, и Алиса пошла открывать.
– Как я рада, моя птичка, что ты рано вернулась! Ещё жива? Сядь, вытяни свои лапищи. Как поживает Балаби? Он зайдёт повидать меня? А мне есть что тебе порассказать! К счастью, по чистой случайности, ничего страшного не произошло. Знаешь, что натворила Эрмина? В нескольких словах она поведала о покушении: – К счастью, револьвер заело или, скорее всего, он не был заряжен… тик-тик-тик… В три часа Эрмина встретилась с господином Уикэндом в баре… Рассказывая, она вытирала руки, которыми только что резала салат. – А сама как огурчик – как тебе это понравится? – Да, – сказала Коломба неопределённым тоном. – Разумеется. Удивлённая, Алиса пристально взглянула на прекрасное и печальное лицо старшей сестры, которому предельная усталость придавала сходство с мужским. – Ты знала об этом, Коломба? – Что?.. Нет, я ничего не знала. Что же ты хочешь… Обычное испытание судьбы… Очередное. – Да что с тобой, Коломба? Тебе плохо? Усталые светлые глаза встретились с её глазами. – Что ты… но мне не по себе. Представь себе, это из-за Каррина… Алиса раздражённо бросила полотенце на рояль. – Ну вот! Теперь Каррин! Что ещё стряслось с Каррином? Вы поссорились? Его жена умерла? Коломба смиренно покачала головой. – Сейчас речь не об этом. Нет, Каррину предложили контракт на музыкальный сезон в По, место дирижёра, работу на фестивалях в Биаррице и постановку там оперетты, премьерную, раньше Парижа. И ставку… Она присвистнула, провела своей крупной рукой по волосам, обнажив белый лоб. – Кроме того, говорят, что успокоительная атмосфера Страны басков благоприятно скажется на состоянии его жены… Успокоительная! – вскричала она. – Успокоительная! Я тебе дам успокоительную! Она закашлялась, и её лицо ненадолго порозовело и оживилось. – И на сколько он уедет? – спросила Алиса после паузы. – Думаю, на шесть месяцев, – вздохнула Коломба. – Я уж и так питаюсь жалкими крохами… Ох, прости, малышка… Она схватила Алису за руку, прижалась к ней своими сухими губами, потом щекой. – То Эрмина, то я причиняем тебе боль… С самого приезда ты только и делаешь, что стукаешься о нескладную мебель… Впрочем… Она подняла на Алису простодушный взор: – Впрочем, у тебя всё по-другому. Никто не сможет отнять, отобрать у тебя то, что у вас было с Мишелем. – Знаю. Эрмина уже любезно указала мне на преимущества моего положения. Обхватив своими руками руку Алисы, старшая усадила её на старый диван и обняла. – Моя красавица! Мой голубенький тихонечка! Мой маленький капризуля! Видишь, как тебя обижают! Моя лапочка… Словечки, пришедшие прямо из их детства, вызвали у них слёзы, желание и смеяться, и плакать. Но всплеск чувств был недолгим. Коломба вновь вернулась к роли заботливой и смиренной влюблённой. – Понимаешь, мой тихонечка, если Каррин собирается туда ехать, если завтра же нужно дать ответ… Альбер Вольф и так уже был достаточно любезен, когда не только уступил это место, но и рекомендовал Каррина, и Всё обстряпал… – А ты уедешь тоже? Честные глаза забегали, пытаясь солгать. |
