— Почему ты хочешь увидеть его?

— А почему ты не хочешь?

— Я… — Он знал, что забрел в опасную область. Ее вопрос был наполнен всеми видами препятствий и изрыт кроличьими норами. Он не знал, к чему конкретно она клонит, но был достаточно сообразителен и понял, что близок к тому, чтобы ступить в такое место, которое может причинить ему вред. — Я никогда по-настоящему не задумывался об этом, — сказал он, и это было правдой. — Слушай, я вроде бы тебя понимаю. Ты разочарована в том, что город и есть весь твой мир, мы все испытываем это чувство. Ладно. Это гребаный отстой, и мне это тоже не нравится. Но как мы можем изменить это, изучая зомов?

— Ты помнишь тот урок истории, когда мистер Вестменш рассказывал нам о войне? Он говорил, что история свидетельствует о том, что завоевывать легче, чем управлять. Как раз эта идея так сильно нравится Чонгу.

— Они выиграли войну, но потеряли мир, — добавил Бенни. — Но я забыл, о какой именно войне говорил тогда мистер Вестменш?

— Он, возможно, так же рассказывал об этой войне. О последней войне. Первая ночь подобна атаке исподтишка, за которой последовали систематические вторжения. Так действовала и Германия на начальном этапе Второй мировой войны. Мы проиграли, потому что были совершенно не готовы к нападению, а к тому моменту, как поняли суть этих атак, было уже слишком поздно для организации ответного удара.

— Ты сейчас кого-то цитируешь?

— Нет. Почему ты так решил?

— Не знаю… просто, это звучит довольно замысловато.

— Для девушки? — Этот вызов заставил ее веснушки опять засветиться.

— Нет, — ответил Бенни, — для кого-то младше меня. Или… даже кого-то постарше.

Она проигнорировала подразумеваемый комплимент и вернулась к теме:

— Прямо сейчас мы удерживаем наш город. Мы больше не проигрываем войну, потому что враг исчерпал запас методов наступления. Мы возводим стены, и они не могут разрушить их. Мы знаем, что любой, кто умрет, превращается в зома, поэтому соблюдаем все меры предосторожности вокруг больных и умирающих. У нас есть пистолеты и оружие, защитные куртки, трупный яд кадаверин. Мы заложили фундамент целой новой науки ведения войны против врага.

— Хорошо. Итак?

— Итак… мы можем вернуть назад остальные части страны.

Бенни кивнул. Он рассказал о его кратких разговорах на эту тему с Томом и Робом Саккетто. Хотя ни один из этих разговоров не заходил далеко, и ни у кого из них не было такой страсти в голосе, которую он слышал в голосе Никс.

— В Тихом океане, не так далеко от побережья, находятся острова. Я читала книгу о них. На некоторых проживало всего несколько тысяч человек, и даже если все эти острова заполнены зомами, у нас есть новые данные, достаточно людей и оружия, чтобы очистить их. Зомы не умеют плавать, не могут использовать лодки. Мы можем селиться на таких островах. В книге сказано, что на нескольких из них имеются пригодные для сельского хозяйства земли.

— Чтобы заселить их, уйдут годы.

— У нас есть эти годы. У нас больше ничего нет, только время, Бенни. Годы и годы, и вечность, ведь это все, что нам осталось.

— Чем все это лучше того, что мы имеем сейчас здесь? У нас есть пахотные земли, за которые не нужно сражаться.

— Потому что там, на островах, в конце концов, останутся только люди. Даже если там начнется вспышка болезни или кто-то забудет запереть себя ночью и превратится в зома, это не выльется в еще одну Первую ночь. И нигде-либо поблизости. Каждый знает базовые правила, как справляться с зомом.