«Или что-то в тысячу раз хуже боли», — подумал он, разглядывая свой живот.

Кожа в искусственном свете казалась синеватой, Маан мял ее до боли, оставляя под пальцами красные пятна, собирал в складки, тянул, точно пытаясь сорвать с костей. Как неопытный врач, он ощупывал свое тело, каждый его сантиметр, стыдясь в этот момент себя, как школьник, совершающий что-то недозволенное в гигиеническом блоке.

Грудь, покрытая коротким плотным волосом. Плечи с их немного обвисшими, но все еще крепкими мышцами. Живот, плоский, в складках, с аккуратным отверстием пупка. Пах, мошонка. Маан старался делать все механически, нарочито равнодушно, как диагностический автомат проверяет исправность механизма. Это позволяло не думать, сосредоточиться на работе.

«Ты закончишь и успокоишься, — сказал он себе, — И пойдешь наконец спать. Впрочем, я разрешу тебе выпить бокал джина, кажется ты заслужил, проклятый параноик».

Он рассмотрел с помощью зеркала спину, шею, ягодицы, тыльные стороны рук и ног. Это было похоже на унизительную процедуру у врача. Ему приходилось осматривать те уголки своего тела, которых он не видел многие годы, и не сожалел об этом.

Просто осмотр. Успокоить мнительность. Ничего опасного. С таким же успехом ребенок может искать под кроватью кровожадного дракона. Процесс поиска упрощается, если тебе доподлинно известно, что ты ничего не найдешь, не так ли?

С каждой минутой сердце билось все ровнее и спокойнее. Он осмотрел почти все и не нашел ни малейших признаков. Одеревеневшие от напряжения губы позволили ему по-настоящему улыбнуться. Вот так и сходят с ума, парень. Эти старые, выжившие из ума бывшие работники Контроля, они же все психи до мозга костей, разве ты не знал? Сегодня тронется умом один, завтра другой… Обычное дело.

На все у него ушло минут десять. И когда он закончил осмотр, оказалось, что спина покрыта крошечными льдинками пота. Маан набрал воды и несколько раз плеснул себе в лицо, с наслаждением смывая с кожи липкую адреналиновую слизь, выступившую через поры. Он чувствовал себя выжатым, точно несколько часов к ряду толкал многотонную вагонетку где-нибудь в технических тоннелях под землей. Правду говорят, страх съедает силы. Особенно такой, невозможный, неконтролируемый.

Маан с облегчением вытерся полотенцем, отпер дверь и вышел из гигиенического блока. После пережитого тело казалось невероятно легким, в голове слегка шумело. Как легкая степень опьянения. Сейчас пропустить стаканчик чтобы вымыть адреналин из тела, и под одеяло…

Вспоминая приступ пережитого ужаса, тягучего, словно ночной кошмар, Маан с неудовольствием подумал, что мог поседеть куда серьезнее. Воистину, никто не может напугать так, как собственное воображение. Он ухмыльнулся, представляя, как расскажет эту историю кому-то из ребят в отделе. То-то будет смеху. Старый опытный Маан, и тут…

На пороге гигиенического блока он заметил, что забыл потушить осветительные панели. Чтобы не возвращаться, он потянулся рукой к выключателю через дверной проем, оглянувшись на свое зеркальное отражение. Теперь зеркало отражало залитую светом комнату и голого мужчину, стоящего к нему спиной. Маан машинально скользнул по нему взглядом. Стройные крепкие ноги, острые выступы лопаток, ровные пласты дельтовидных мышц. Хорошо сложенное тело, принадлежащее отнюдь не пенсионеру.

Ему показалось, что в отражении есть какая-то ошибка, но неявная, смутная. Как будто к поверхности зеркала что-то приклеилось. Пока его рука тянулась к выключателю, он немного подался назад, пытаясь рассмотреть этот дефект под другим углом. Но тот тоже сместился, оставшись где-то во внутренней впадине его правого колена.

Страха не было. Маан хорошо помнил все то, что он сделал после этого.