У каждого свои странности. Специалисты Мунна провели не один год за исследованиями, пытаясь установить что-то, напоминающее систему, но дошли лишь до того, что никаких четких закономерностей, которые можно подвергнуть анализу, не существует. Кто-то вдруг перестает есть рагу из ламинарий, хотя раньше любил его. Другой перестает чистить на ночь зубы. Или жалуется на слишком яркий свет. Маану когда-то пришлось задержать одну старуху, у которой выявили Гниль первой степени. На нее донесли соседи — у той появилась привычка читать газету вслух.

Когда пришло утро, Маану казалось, что зубы у него выкрошились от постоянного напряжения, а позвоночник разломан на множество осколков. Бесконечная, муторная, иссушающая ночь подошла к концу. Кло, проснувшаяся по визгливому сигналу таймера, попыталась разбудить его, но Маан сделал вид, что спит. Она не стала настаивать, поцеловала его теплыми сухими губами в щеку и поднялась готовить завтрак. Он слышал, как хлопнула дверь комнаты Бесс — она тоже проснулась чтобы идти на занятия.

Ночь, хоть и не принесла отдыха, все же оказала благотворное влияние на Маана.

«Просто мнительность, — думал он, неподвижно лежа в постели и слушая звяканье тарелок на кухне, — Моя обычная проклятая мнительность. Неверный свет, напряженные нервы, какой-то блик в стекле. Нервы не в порядке, вот что. Мне всегда в голову лезет самое страшное. Даже то, чего не может быть на сто процентов. К черту сто — на миллион процентов!»

Эти мысли успокаивали. Сейчас они были единственной целительной силой, доступной ему, и Маан сосредоточился на них, чувствуя, как отпускает сжавшиеся, слипшиеся в единый ком, внутренности.

Проклятый паникер. Сумасшедший. О таком нельзя рассказывать даже ребятам из отдела — отправят на медицинское обследование или прямиком к психиатру. Маану представилось, как он сидит в «Атриуме» с Геалахом за одним столом и, как бы между делом, говорит: «Представляешь, старик, вчера я нашел у себя на ноге пятно Гнили!» «Да ну? — удивляется Геалах, — Серьезно?» «Конечно. Настоящее пятно, верная первая стадия. Но потом я присмотрелся, и оказалось, что у меня просто галлюцинация» «Бывает, конечно, — кивает Геалах, — Ты не переживай…»

Лежать в неподвижности было невыносимо и Маан едва дождался хлопка входной двери. До тех пор, пока Кло и Бесс не вышли из дома, он не мог даже выбраться из-под одеяла. Как будто оно стало частью его тела, его внешним покровом, защитным панцирем. Даже оставшись в одиночестве, окруженный четырьмя стенами и тихим гулом воздушного фильтра, Маан как мог оттягивал ту минуту, когда придется скинуть с себя одеяло и подняться. И даже сделав это через силу, он отводил взгляд от своей правой ноги, которая, казалось, этим утром стала еще более непослушной и неуклюжей.

Ерунда. Вздор. Минутное помешательство. У инспекторов Контроля нервная система постоянно подвержена испытаниям, которые не снились даже в армии, оттого никто не удивляется, когда то одного, то другого штатный психиатр Санитарного Контроля на неделю-две отстраняет от службы. «Рекреационный отпуск» — так это называется в документах. Маан за всю свою службу ни разу не получал такой отметки, и никто из ребят его отдела тоже. «Рекреационный отпуск» — это значит, что твои мозги немного закипели и тебя пришлось вышвырнуть на пару недель домой чтобы ты остыл. Тонизирующие препараты, отдых и беседы с психологом — вот, что тебе светит в ближайшее время, да и выйдя вновь на службу, ты вряд ли в скором времени получишь возможность участвовать в операции, скорее еще года пол просидишь в кабинете, перебирая папки.