|
Он чувствовал себя не в пример лучше, и каждая секунда, проведенная в движении, в поиски цели, укрепляла его, готовя к настоящей работе. Он ощущал себя охотником, и теперь его инстинкты Гнильца не сдерживались ничем. Маан предоставил им полную свободу действия, лишь наблюдая за тем, как ловко, аккуратно и целеустремленно действует его хищное тело. Он был прирожденным охотником и шел по следу, это рождало в нем ощущение, близкое к эйфории, и Маан наслаждался ним. Гниль вооружила его мощными лапами и сотнями острых зубов, сделав из него самого совершенного убийцу из всех, что когда-либо ступали по поверхности Луны. И, черт возьми, если она сделала это в расчете на то, что он рано или поздно воспользуется всем этим по назначению, она не прогадала.
Гниль никогда не прогадывает. Первым человеческое присутствие обнаружил его слух. Он донес до него размытое изображение трех веретенообразных силуэтов, застывших в тоннеле за поворотом. Один из них был инспектором Контроля. Должно быть, что-то вроде пикета, охранявшего перекресток крупных тоннелей. Верный ход. Мало окружить Гнильца по периметру, ведь площадь, на которой он нашел укрытие, может быть огромна и затруднена для поиска. «Там, где вы проводите операцию, — говорил когда-то Маан, — Мало перекрыть все пути отступления. Там, где вы проходите, должна растягиваться сеть, и чем больше в ней ячеек, тем лучше. Рано или поздно Гнилец заденет одну из них — и тогда он забьется в сети, как пойманная дичь». Маан замер перед поворотом, в тридцати метрах от людей. Их близость заставляла его мышцы зудеть от нетерпения. Он вспомнил вкус человеческого мяса, сладковатого и мягкого, и ощутил короткий укол стыда. Это было глупо, но человеческий разум долго избавляется от привычек. Сейчас эти люди были его добычей, и, разминая мышцы перед броском, Маан подумал о том, что не испытывает ни малейшего сожаления. Сейчас. Как и раньше, остальное взяло на себя его тело. Ему не требовалось помощь, об этом деле оно знало куда больше самого Маана, которому оставалось лишь направлять его. Он бросился вперед. Люди не успели понять, что убило их. Правда, инспектор успел встрепенуться, ощутив его приближение, но это не помогло ему, как не помогло и его товарищам. Маан был уже слишком близко чтобы тот успел воспользоваться рацией или пистолетом. На всякий случай Маан убил его первым, чтобы не вызвать тревоги раньше, чем необходимо. Это оказалось на удивление легко — тонкий череп отчетливо хрустнул под опустившейся на него лапой, замотался бессильно на повисшей вдруг шее. Второй удар убил Кулака, стоящего справа от него. Бронежилет не спас его, когда Маан вогнал в него свою лапу почти целиком, с упоением ощутив, как лопается внутри мелкими осколками позвоночник, легко, точно подгнивший древесный ствол. Смерть была мгновенной — Маан не мог позволить себе лишнего времени на добивание. Третий человек успел испугаться, но больше не успел ничего. Маан увидел застывшие белые озера его глаз. Потом человек перестал существовать — Маан раскроил его голову одним мимолетным ударом, даже не поворачиваясь. Он был прав — это оказалось очень легко. Некоторое время Маан стоял в неподвижности, глядя на три тела, распростертых на полу. Сейчас они выглядели ничуть не опасными, несмотря на шевроны с надписью «Санитарный Контроль» на рукавах. «Человек безопасен для меня только когда мертв, — подумал Маан, — И это естественно». Он не стал прятать тел, хотя мог это сделать. Маскировать следы своего присутствия не входило в его планы. Пусть их найдут. Не сейчас, чуть позже. Пусть доложат Геалаху. Ведь он тоже где-то здесь. Конечно, Геалах никогда не был трусом, но это заставит его задуматься. Неприятно задуматься. И это будет только началом. Следующую тройку Маан обнаружил в сотне метров от предыдущей. Геалах расставлял ячейки своей сети плотно, но его сеть все равно была бессильна зацепить добычу. |
