— Верно.

— Знаешь… я отчего-то был уверен, что так и закончится. Темнота и твой голос. Так и должно было закончиться. Все затянулось. Все длилось так долго. Но сейчас все.

— Ты всегда был сумасшедшим, Месчината.

— А ты всегда меня ненавидел.

Маан не ответил. Он не видел смысла продолжать этот странный разговор. Но не мог заставить себя шагнуть вперед и нанести удар. В этом человеке, улыбавшемуся ему в лицо холодной улыбкой настоящего убийцы, было что-то заколдованное, что-то, чего он никогда не мог понять. Почему-то подумалось, что подобные люди, должно быть, умирают лишь когда сами того захотят, и никогда — прежде.

— Глупо все вышло. Я про твою историю. Мы ведь все… знали. Все наши. И я тоже знал. Мы чувствовали… с самого начала. Но Геалах сказал молчать. И Мунн сказал молчать. Кого-то запугали. Кому-то пообещали награду. Так просто.

— А ты? — не выдержал Маан.

Месчината пожал плечами.

— Мне было все равно.

Он не лгал, и это было видно по его нему. Ему действительно было все равно.

— И ты бы застрелил любого, если бы приказали? Меня, Геалаха, Тай-йина?..

— Конечно. Это же моя работа.

— Ты сумасшедший.

— Нет, я просто самый искренний человек на этой проклятой планете. Хотя это одно и то же.

Какие-то слова Месчинаты, услышанные Мааном, все вились вокруг его сознания, как беспокойная мошкара. Что-то сказанное им, тревожило его, заставляло напрячься в неясном предчувствии. Если не клонило так в сон…

Потом он понял.

— Стой. Ты сказал… сказал, что вы знали с самого начала. Что это значит?

— То и значит, шеф, — Месчината произнес «шеф» самым естественным тоном, без издевки, — Мы начали чувствовать это с того самого дня. Запах ни с чем не спутаешь. Он такой… Смотришь на стоящего рядом человека, и ощущаешь его, сам не понимая, мерещится это или нет.

— С какого дня вы знали?

— С первого, — сказал Месчината ровным тоном, — С того самого, когда вас едва не прихлопнул тот Гнилец на разрушенном стадионе.

Мир разделился перед глазами Маана огненной чертой, и обе его половины перевернулись.

С первого дня.

Когда они зачищали «гнездо» и он оказался в госпитале. Но тогда он не был болен. А если и был, то сам не знал об этом.

Они знали? С самого начала? Но тогда выходит, что Кло…

— Кло не звонила, — сказал Геалах. Зубы Маана щелкнули, не сразу распознав, что настоящего Геалаха нет сейчас рядом. Это был другой Геалах, из его прошлой жизни.

«Кло не звонила», — сказал он тогда.

«Что?», — спросил Маан, не понимая. Рядом с ним была распоротая сеть колодца, и темнота манила его к себе.

«Уже неважно».

Значит, они все узнали куда раньше. Кло могла и не звонить. Люди, которых он привык считать своими боевыми товарищами и верными сослуживцами, с самого первого дня знали о том, что он превращается в чудовище. Задолго до того, как узнал он сам. Но никто не сказал ему, не подал знака. Они наблюдали за ним, изо дня в день. Навещая в госпитале, заходя в гости. Наблюдали и ждали момента, когда Мунн даст команду «Взять!».

Маан замотал головой. Опять захотелось спать — так сильно, что затрещала шея. Сейчас не выдержит, сломается… Если бы не эта сонливость, он бы сразу все понял. Нашел бы еще один кусочек этой безумной и непонятной картины. Ведь он был где-то, этот кусочек.

— Почему я заболел? — спросил он у Месчината, приближаясь к нему.