— Выкладка? — коротко спросил Лалин.

— Стандартная. Всем надеть бронежилеты. И… пожалуй, прихватите каждый по «ключу» из фургона. Я не знаю, сколько там внутри запертых дверей и успели ли они рассыпаться окончательно. Гранаты и тяжелое оружие оставьте. Там, судя по всему, чертовски тесно, а мы не на войне. Микрофоны — в режим двусторонней связи.

Предупредительный Геалах уже раскладывал на капоте все необходимое. В каждом фургоне Контроля был наготове стандартный набор экипировки на нескольких человек. Маан, ежась от неприятного холодного прикосновения пластика, натянул на себя бронежилет. Тяжелые пластины уперлись под ребра, мешая дышать полной грудью, пришлось повозиться, регулируя неудобные ремни-фиксаторы. «Ключ» был увесистый, неудобный, Маан покрутил его в руках, колеблясь. Он был почти уверен, что необходимости в этом неуклюжем инструменте не возникнет, тем более, что с ним будут Кулаки с унтер-офицером, но, отдав приказ инспекторам, не мог позволить самому себе послабления и, беззвучно выругавшись, приладил массивный цилиндр к бедру.

Остальные справились быстрее него. Облаченные в тяжелые штурмовые бронежилеты вместо штатских пиджаков, инспектора выглядели куда внушительнее, хотя по грозности вида вряд ли смогли бы тягаться с Кулаками. Маан оглядел свой небольшой отряд и остался доволен.

— Связь, связь… — сказал он шепотом в бусину микрофона, висевшую под ухом.

— Порядок, — отозвался Хольд, — Помехи незначительны.

— Хорошо.

Унтер-офицер ожидал его слов, и Маан не собирался заставлять его долго ждать.

— Начали, — приказал он.

И они начали.

К зданию подходили выключив для маскировки свет, но Маан, даже не видя своих людей, знал, что сейчас они, развернувшись цепью, перебегают от одного укрытия к другому, прикрывая и страхуя друг друга. Достигнув осевших от времени ступеней, они разобьются на несколько групп и блокируют все выходы.

— Первый и второй взяли, — доложил Тай-йин.

Спустя несколько секунд в эфире послышался голос Хольда:

— Пятый наш.

Осталось четыре. Конечно, у Кулаков должны были быть группы внешнего наблюдения, играющие роль еще одного кордона, ограждающего объект, но Маан знал, что надежда на них не очень высока. Он почувствует себя гораздо увереннее, когда каждая щель будет перекрыта инспекторами Контроля.

— Мвези запаздывает… — пробормотал Геалах, прикрыв ладонью ком-терминал.

— У него самая неудобная позиция. Но он справится. Что-то чувствуешь?

— Ничего. У окон они явно не торчат.

Мвези доложил через минуту.

— Шестой и седьмой под контролем.

— Отлично. Месчината?

— Двигаемся, — отозвался тот, — Возникла задержка. Много обломков. Плюс двадцать секунд.

Месчината был точен во всем и мог дать фору любому хронометру, когда в динамике вновь раздался его тихий голос, Маан мог поклясться, что прошло как раз двадцать секунд.

— Третий и четвертый блокированы.

Маан сдержал вздох облегчения. Самая сложная часть работы была выполнена. Подготовка к штурму и выход на позиции — нервное дело. Никогда не поручишься, что какой-нибудь Гнилец, обладающий острый нюхом и еще сохранивший подобие разума в голове, не поднимет тревогу, всполошив все «гнездо».