– Скажем, отца бросили в тюрьму, и он там умер или его казнили, – размышлял Хью. – В таком случае он бы никогда не раскрыл место, где скрывалась его жена. Она ведь носила ребенка. Если бы родился мальчик, что и произошло, отец не допустил бы, чтобы жена и наследник попали в руки короля. Ведь и владения могли быть отняты, может быть, даже самим королем. Королевские земли можно вернуть наследнику, отца которого незаконно лишили собственности. – Хью знал, что Стефан благосклонно относится к нему, и если сэр Вальтер использует свое влияние… Мечты! Это были только мечты! Если бы они сбылись, он мог бы добиться женщины, которую любил. – А если тебя не интересует, подхожу ли я тебе в качестве мужа, – продолжал он. Голос его внезапно зазвучал резко. – Чего же ты хочешь от меня?

– Мне нужен мужчина, не презирающий меня, не считающий меня ничтожеством, которым он должен овладеть, чтобы добиться Джернейва, – сказала она с горечью в голосе и покачала головой, когда Хью хотел ей возразить. – А ты мне нравишься, – продолжала она, краснея, но глядя ему в глаза. – Мне нравится твое лицо, так не похожее на лица других, и твое тело… Оно так прекрасно.

Хью наклонился было, чтобы поцеловать ее, но, вспомнив данное себе обещание, поднял голову.

– Одрис, ты не должна цепляться за каждую пришедшую тебе в голову идею. Поверь, мое тело ничем не отличается от других. В нем нет ничего особенного. И, если ты будешь разговаривать с другими мужчинами, как со мной, многие из них пожелают тебя.

– Это правда? – спросила Одрис.

– Что? То, что все тела мужчин одинаковы, или то, что ты – женщина, которую можно желать? – парировал Хью.

– Я видела и других мужчин, – сказала Одрис. – Они не одинаковы, но я знаю, что ты имеешь в виду.

– Тогда все равно, – сердито протестовал Хью. – Клянусь, если не каждый мужчина, то многие из них пожелают тебя.

– Я этому рада, – сияя улыбкой, сказала Одрис. – Мне бы не хотелось обманывать тебя.

– Что? – удивленно воскликнул Хью.

– Почему ты должен довольствоваться тем, что никакой другой мужчина не пожелал бы, – сказала Одрис, дразня его. – Неужели у тебя такой плохой вкус? Или, если ты желаешь меня только из жалости, и согласен лишь на полбулки или даже четверть, то не останешься ли ты голодным? Я рада твоим мыслям, что и другие мужчины должны захотеть меня.

Она повернулась к нему. Ее улыбающееся лицо было неотразимо. Хью обхватив ее голову одной рукой, а второй подняв подбородок, прикоснулся к ней губами. Сначала поцелуй возбудил его, не вызвав желания, но, когда Одрис обняла его и ее губы страстно ответили на его поцелуй, он забыл, что сердился на нее. Хью отпустил ее подбородок: его не нужно уже было поддерживать. Он знал, Одрис не отстранится, и освободившейся рукой прижал ее к себе. В его объятиях она была легкая и податливая. Как ни странно, но в нем боролись страх и страсть. Ведь он поклялся, что не овладеет ею, по крайней мере пока… Хью было отбросил эту мысль из головы, не позволяя себе и подумать об этом… И, собрав все силы он отпрянул, ослабив объятия.

– Ради всего святого, Одрис, – прошептал Хью. – Скажи мне «нет». Помоги мне! Я только мужчина, и мы неверно поступаем.

«Мой единорог», – ликуя, подумала Одрис: "Он – единорог, а не беззаботный бык. Он чистый, сильный, и вместе с тем совсем слабый с девушкой, единорог, а такой беззащитный! "

Затем холод сомнения закрался в ее душу.