— Ты знаешь, что сказал Тарковский по такому поводу? А сказал он следующее: воля к творчеству определяет художника, и эта черта входит в определение таланта. Вот так, пацан, а ты вешаться надумал. Если ты художник, иди и твори, несмотря ни на что, даже на непризнание и неизвестность, а если нет, то ты не писатель и, следовательно, нет причин к истерике.

Он поплёлся дальше, в надежде встретить своего спутника — может, тот наскрёб маленько маней? Навстречу двигался мужик с проволочной тележкой, с какими ходят в гипермаркетах по залу. В трюме оной лежал металлолом. Мужик нагнулся и подобрал с затоптанной земли брошенный Грандиевским генератор сюжетов и синтезатор эмоций. Изящно держа двумя пальцами плоский бычок, мужик критически осмотрел машинки, потом кивнул сам себе и кинул находку в корзину.

— Пойду на конкурс сдам. — простодушно признался он застывшему в молчании автору. — На пиво хватит.

* * *

— Ну что — айс? — с надеждой спросил Бегемот.

— Не, не айс. — хмуро отвечал Грандиевский.

В лавке "Мастер и Маргарита"

— Слушай, Маус! — возбуждённо зашептал Бегемот. — Я тут кой-какую работёнку отыскал! Может, и тебя возьмут?

— А что за работёнка? — поинтересовался порядком разочарованный в своих силах Маус.

— Короче, есть тут один музейчик, как раз по нашему с тобой профилю!

— Да ну?! — изумился Грандиевский и навострил уши.

— Да! Представь себе, в этом захолустье тоже есть музей Булгакова! Так вот, я там устроился подрабатывать своим собственным привидением!

— Е-моё! — потрясённо вскрикнул Грандиевский. — А отчего же не самим собой?

— Не-ее, тут действуют свои законы. Кстати, у них как раз вакантное место есть — для Мастера.

— Я — Мастером?! — потрясся Грандиевский. — Да кто меня возьмёт?!

— Послушай, тут всё просто. Приходит очередная группа, а ты просто повоешь немного из-за занавески, скажешь чего-нибудь в тему, а за это нам по десять местных тугриков! Да ты не бойся, в конце концов, это же твоя работа — байки баять!

— Ну, если только так… — недоверчиво протянул Маус.

Местный музей Булгакова располагался в дряхлом доме, украшенном облупленными ангелочками — никаких сомнений в подлинности данного ампира. Над дверью с колокольчиком висела солидная вывеска: дом-музей Булгакова "Мастер и Маргарита". В полуподвальное помещение вели продавленные множеством ног каменные ступеньки, а в самом низу — в скопившейся от множества ног грязи — валялись пластиковые стаканчики из-под мороженого, раздавленные жестяные банки из-под пива и окурки.

— Алиса Порфирьевна! — заглянул за тёмную дверь Бегемот. — Я вам нового сотрудника привёл.

Алисой Порфирьевной оказалась увядшая прежде времени остроносая особа, одетая в тёмное платье, в каких давным-давно ходили библиотекарши. Волосы её были неопределённого цвета и уложены в жиденький пучок, а глаза за мощными линзами казались величиной с горошину и, казалось, жили своей, отдельной от лица жизнью.

— Кого это вы мне привели? — строго поинтересовалась она у кота.

— Так вы же сами говорили, что вам не хватает привидения на роль Мастера. Вот, извольте радоваться — собрат героя по перу, неистовый поклонник творчества Булгакова, креативная личность!

— Да? Что-то не похож.