— Он вышел покурить, потому что не желал, чтобы его сын Мишутка видел, как плачет большой, сильный мужчина. Тогда я взяла ложку и сказала сыну: "Мишутка, нас очень много притесняли. Но мы будем мужественны. Бери ложку и кушай кашу. Папа и не такое терпел от оппонентов." Я опустила глаза к миске и побледнела. "Мама, что с тобой?!" — бросился ко мне Мишутка. "Ничего, сын мой." — и вышла прочь. Он не должен видеть, как я страдаю. У меня поели кашу почти наполовину.

— Вы мужественная женщина. — прошептала Жаба.

Настасья зарыдала.

— О, если бы вы знали, что этим дело не окончилось!

— Боже мой, да что ещё?! — вскричала классная дама.

— Они… они… в мисочке Мишутки не осталось ничего!

— Ограбленное детство, поруганная вера, разбитая любовь. — трагически бормотал Задом-Наперёд, вытянувшись на спине, как покойник, с зажатым в передних лапах микрофоном.

Волки сидели, как два деревянных чурбака. Трудно было понять, дошло до них или ещё нет. Но львы сочувственно кивали из роллс-ройса головами.

— А дальше что? — спросили зайцы.

— Боюсь, дальше при детях говорить нельзя. — забеспокоилась Настасья Петровна.

— Да ну! — отмахнулся репортёр. — Они же современные ребята! Небось мои телерепортажи смотрят. А в этом случае их трудно совратить.

— Мы поднялись все трое в нашу спальню на второй этаж.

— У вас была одна спальня на всех? — осведомились лорды.

— Да. — ответила Настасья. — Советы на семью из трёх человек давали двухкомнатную квартиру. И наш сын спал в одной с нами комнате.

Все переглянулись. Кот смущённо фыркнул.

— Знаете, Анастаси. — обронила Жаба. — Пожалуй, это в самом деле при детях говорить нельзя.

— У нас стояли в ряд три кровати. — продолжала предаваться воспоминаниям бывший физик, не замечая, как репортёр подкрался сзади и совал свой микрофон ей в самый рот. — И вот Михайло Потапыч подошёл к своей большой кровати. А я подошла к своей средней кровати. А маленький Мишутка подошёл к своей маленькой кроваточке…

Зайцы перемигивались и тыкали друг дружку в боки.

— Я понял, что на моей кровати кто-то повалялся и смял всё покрывало. — с глубокой скорбью произнёс Михайло.

Молчание стало гнетущим. Все с ужасом смотрели на него.

— Тогда я посмотрела на свою кровать. — мужественно сказала Настасья Петровна. — И поняла, что обречена. "Муж мой. — сказала я. — На моей кровати кто-то повалялся и смял всё покрывало."

— Клянусь своей карьерой, такой истории у меня ещё не бывало. — прошептал Задом-Наперёд. — Редактор бы меня озолотил.

— А как же Мата Хари? — спросил один из киллеров.

— Вот в этом всё и дело. — опомнилась Настасья. — Когда Мишутка подошёл к своей кроватке, он ничего нам не сказал. Лёг под одеяло и затих. Мы были счастливы, что хоть ребёнок избежал такого унижения. Мы приняли на ночь витамины и заснули, утомлённые ужасными событиями прошедшего вечера. А утром обнаружили, что вся кроватка Мишутки перемазана губной помадой.

— Вот отсюда поподробнее. — попросила Жаба.

— Да мало того, там валялись микроплёнки, чертежи, секретные материалы, какие-то трусы.

— Что за трусы? — спросили львы.

— Не знаю. С кружевами. Ещё был фотоаппарат под видом сигаретной пачки.