Я так обозлилась. Хряпни его по башке монтировкой, говорю, и покончим с этой проклятой формулой ракетного топлива. Она говорит: ты что, а как же наука?! Я говорю: бес с ней, с наукой, один раз живём!

Ну ладно, усыпили мы его и перевезли в одеяле к ней в квартиру. И договорились так. У Дум-Дум вечерняя работа, она сторожит его днём, пока я в школе работаю. А я буду бдеть над ним вечером, пока она пляшет в варьете. А ночью он, как всегда, будет спать. И надо выбивать из него нещадно эту чёртову формулу. Лично я полагала, что это закрепит в нём условный рефлекс, как у собак Павлова. Да так, чтобы при одной мысли о науке у него синяки возникали!

Классная дама замолчала и поворошила угли. Зайцы несмело поглядывали на неё.

— Ну и..? — прервал молчание скандальный репортёр. — Чем дело кончилось?

— Да тем и кончилось, что изобрёл он эту формулу. За три дня всего и изобрёл. Она его пришпоривала непрерывно, всё старалась для науки. Его забрали в NАSА, она при нём. Жена-секьюрити, стала важной дамой.

— Но вы же получили, что хотели? — испытывающе спросила Настасья Петровна.

— Да. Получила.

— Послушайте, мадам, — осторожно встрял в беседу кот. — А ваш сын не ХХХ?

— Да, ХХХ.

— Ох, борзота! А вы позволите мне написать об этом?

— Я-то тут при чём? — ответила мадам. — Спрашивайте ФБР!

— Ну и житуха тут у вас. — позавидовали Волки.

— А у вас, наверно, тоже было много интересного по жизни? — льстиво подобрался к киллерам репортёр.

— Чего же может быть интересного в такой стране, как наша?

— Ну вы просто расскажите про самый запоминающийся случай. — предложили лорды.

— Ладно. — согласились Волки. — Так и быть.

История про трёх поросят

— У нас было похабное детство. — так начали Волки свой рассказ. — Всё дело в том, что на нашей родине водка вся палёная. Вот акушерка опилась и не заметила, что у нашей мамы родился не один сыночек, а двое.

— Вы близнецы! — догадались львы.

— Вот именно. Задом-Наперёд, молчи, паскуда, а то убью на огородный овощ! — предупредил один волчара.

— Так вот, — продолжал второй. — Паспортистка тоже пьяная была и тоже не заметила, что нас двое. А мы маленькие были и не поняли, что теперь у нас один паспорт на двоих. Мама тоже всю жизнь этого не замечала и думала, что у неё один сынок, только жрёт немеряно и не толстеет. Ей казалось, что у неё просто двоится в глазах. Нам пришлось самим придумать себе имена, чтобы хоть как-то различаться. Меня зовут Макс, а его зовут Факс.

— Да нет, наоборот. — сказал Факс.

— Какая разница. Всё равно по паспорту один волчара. Мы стали называть себя Братья Фокеры.

— Так вы евреи. — заметила Настасья Петровна и поспешила отодвинуться.

— Нет, мы не евреи, мы Волки. — сказал с ударением на последнем слоге Макс в микрофон, заботливо подсунутый под нос необычайно молчаливым репортёром.

— Не будем более углубляться в наше детство, но жизнь с такой мамашей в коммуналке, в старом аварийном доме, не состоящем на балансе в ЖСК, тоже кое-что да значит. Опускаем все промежуточные детали и выходим прямо к цели. Мы с братом стали киллерами и получили новую кликуху: Двойной Удар.