— А это долго? — приуныл писатель.

— Не в этом дело. — сухо отозвался кот. — Дело в том, что на той стороне острова тоже есть перевозчик, и ему следует платить за перевоз.

— Да? А что же ты меня не предупредил? — расстроился непредвиденной задержкой Грандиевский. — Я бы захватил.

— Ваши деньги тут не помогут, тут своя валюта. Нам следует постараться заработать её. Возможности есть, ведь место, куда спешат все эти люди, это город.

— А много надо? — осведомился осторожный Грандиевский.

— Да всё ничего — по денежке на брата!

И они поспешили, потому что толпа туристов уже ускакала далеко вперёд. Тут Грандиевский вдруг сообразил, что зря он так расстраивается — впереди наверняка их ждёт что-то занятное, не зря же туристы так торопились.

Город по мере приближения разочаровывал и одновременно вызывал интерес. Уже не подступах к нему стало видно, насколько же он грязен, пылен и начисто лишён всякой зелени. Разномастые здания скучились, давя друг друга, хотя места вокруг хватало — широкая полоса рыжей глины отделяла город от реки.

Путники вошли в город и только тогда Грандиевский с удивлением обнаружил, что этот городок весьма напоминает Голливуд, только сильно потрёпанный и обмелевший. Улицы города состояли из зданий, настолько различающихся по стилю и эпохам, что оставалось только предположить, что это всё — декорации. Большое здание из стекла и металла соседствовало с фанерным салуном с Дикого Запада. Машины бегали по улицам рядом с конными экипажами.

Рыжая пыль царила повсюду: налёт на стёклах домов не давал возможности заглянуть внутрь. Но из провинциального здания с большой вывеской "Банкъ" выходили озабоченные люди, а за столиками под пыльными тентами сидели и пили текилу с солью одетые самым разным образом люди.

— Нам это не грозит. — успокоил Мауса Бегемот. — У нас денег нет, чтобы посещать такие заведения. Мы здесь ненадолго — только заработаем деньжат, и уплываем.

— Да? — рассеянно спросил писатель, в душе сожалея, что их пребывание на острове будет столь недолгим.

Путешествующая пара проследовала дальше, в переулок. Пройдя среди дощатых домов, Грандиевский с Бегемотом очутились на большой пыльной площади, заставленной автомобилями и конными повозками. И тут внимание писателя привлекло нечто, находящееся на противоположной стороне площади.

— Смотри-ка, Бегемот! — удивлённо воскликнул писатель. — Это что такое?! Неужели кинотеатр?!

Через размызганную колёсами фургонов улицу, среди пыльных деревянных салунов и унылых хибар из вестернов стояло довольно приличное здание со вращающимися дверями и билетёром на входе. На фасаде было натянуто широкое полотнище, а на нём красовался загорелый красавец в ковбойской шляпе. Всё было у него прекрасно, только почему-то в ноздре торчала сигарета. Витиеватая надпись гласила, что сегодня состоится премьера нового широкоформатного кинофильма — гвоздь сезона, культовый фильм-катастрофа "Извержение"!

— А, да. Это в самом деле кинотеатр. — отозвался провожатый.

— Эх, жаль денег нету, — посетовал Маус. — а то бы… Послушай, Бегемот, а ведь здание-то дощатое! Может, подломаем сзади и пролезем?! Ну страх как хочется кинца посмотреть! Я помню, мальчишкой ещё был, так у нас был такой кинотеатр "Летний". Мы с пацанами с тылу подломаем досочки, пролезем и перед первым рядом на полу все рассядемся, пока билетёрша нас не погонит. А мы тогда между рядов давай ползать от неё!

Грандиевкий счастливо засмеялся, вспоминая свои детские проказы. Очень уж ему захотелось хоть на минутку вернуться в состояние детского восторга.