Грандиевский потоптался ещё немного на месте и с разочарованием собрался уйти, как вдруг рыбак спросил его из-под шляпы:

— Вы писатель?

— Да. — с приятным удивлением ответил тот. — Откуда вы знаете?

— Догадался. — неопределённо пожал плечами человек.

Он снова погрузился в молчание, и Грандиевский, окончательно раздосадованный его нелепым поведением, собрался уходить.

— Перевозчик будет только через час. — не отрываясь от занятия, заметил незнакомец.

Писатель потоптался ещё немного, не понимая, отчего вдруг заробел перед этим неразговорчивым человеком. Но далее рассердился на себя: чего он теряется перед этим деревенским чудаком?! Взял и сел на травяную кочку, нервно побарабанил пальцами по коленям и тихонько засвистел.

— Едете за впечатлениями? — снова вступил с репликой местный.

— Да. — кратко ответил Грандиевский. Ему уже надоела манера незнакомца выдавливать по слову в полчаса. Грандиевскому вдруг захотелось поговорить о творчестве, но он не знал, как подойти к делу.

— А что вы пишете? — осведомился собеседник, но в тоне его не чувствовалось подлинного интереса.

— Книги пишу! — отрывисто бросил Грандиевский, понимая, что в этом скучном человеке он не найдёт понимающего слушателя. Какие тут у них, в глуши, читатели?! Хранится у этого где-нибудь на сальной кухонной полке какая-нибудь "Молодая гвардия", или "Как закалялась сталь"!

— А что вы получаете от этого? — вежливо поинтересовался собеседник.

— Всё получаю! — с внезапным прозрением поведал Маус. — Смотрите на меня: я не красавец, брюшко уже висит, рост чуть выше среднего, башка лысеет. Я целый день не слезаю со своей машинки, три кресла продавил чугунным задом. А жить-то хочется! И жить не просто так, а чтобы потом не было мучительно больно за бездарно прожитые годы!

— Вы гениальны? — простодушно спросил недалёкий незнакомец.

— Чушь какая! — с негодованием ответил Маус. — Сразу видно, как вы далеки от литературы! Гениальность как таковая — пережиток прошлого. Гениальным людям нынче нечего делать в издательских широтах. Их заклюют как нежизнеспособных. Нет, мой милый, в наше время всё решает маркетинговая политика, но это всё не то, что я хотел вам рассказать. Я хотел погрузить вас в свой внутренний мир!

— Да неужели? — изумился собеседник.

— Вот именно! — подтвердил док Маус. — Что вдохновляет меня в процессе творчества! Что придаёт лёгкость моему перу, если можно так сказать! Какие чудные видения проносятся перед моими…

— О, я понимаю! — растроганно отозвался господин и даже бросил свой ножик.

— Ничего вы не понимаете! — в запальчивости бросил Маус. — Сидите тут со своим ножиком и стережёте виноградник! А в жизни столько соблазнительного! Впрочем, и я от вас недалеко ушёл. Я прикован к своему креслу, как раб к сохе. Чтобы заработать небольшие средства, я должен пахать, как лошадь. А всеми радостями жизни пользуется издатель. К нему текут рекою деньги! А я всего лишён! Поэтому творческий процесс мне заменяет жизнь. Всё, чего я не имею, мне подаёт воображение. Какая тёлка по жизни взглянет на меня без массы бабок? Кому я нужен со своей отёчной мордой и тощим кошельком? А мне ещё супругу одевать! Она-то думает, что быть писателем легко! Подругам говорит: мой, мол, писатель. Они так: да-аа?! Она говорит: ага, он пишет то-то, мол, и то-то!

— Вы, наверно, очень знамениты? — с интересом спросил собеседник.