— Нет, не отпущу.

— Ну что ж, доктор Маус. Придётся нам с тобой пройтись по первоисточникам. Не обижайся, коли что не так.

— Я готов! — мужественно заявил писатель.

— Ныряй сюда, ко мне!

* * *

— Неси меня к Мастеру! — заявил док Маус.

Он вместе с котом Бегемотом нёсся сквозь непрозрачную сиреневую муть.

— Ещё чего! — иронично отозвался тот. — Мастеру прописан покой. Да Воланд с меня шкуру обдерёт, когда узнает, что я ради какого-то там Грандиевского влез в тихую обитель.

— Хорошо, тогда к Булгакову. — согласился Грандиевский.

— И не думай. Он в последние полгода даже дверь никому не открывает. Все ваши обормоты-спириты и недоделки-экстрасенсы только и долбят его звонками. Хочешь, познакомлю с Абадонной?

— Нет, не хочу. — поспешно ответил Грандиевский.

— Читал всё же книжечку, подлец. — заметил Бегемот. — Не просто фильм смотрел.

— Послушайте, Бегемот, а отчего вы такой скучный?

— Какой ты, такой и я. Не думаешь же, что я подрядился развлекать всяких идиотов? Я выполняю условие контракта и сваливаю прочь с твоей душой. Мне будет приятно утопить её в геенне огненной.

— Но-но. Не всё так сразу. Так, значит, я буду гениальным?

— Нет. Я обещал тебе известность.

Док Маус успокоился.

Спустя примерно минут пять тоннель кончился, и два путешественника выпали на бережок реки. Место было очень живописным — вода чистая, трава нетоптаная, позади возвышался холм, заросший виноградником, и никаких бумажек! Ни мусора, ни следа цивилизации! Справа источали дивный аромат вишнёвые сады, слева тучно колосились поля пшеницы.

— Это что? Загробный мир? — обморочным голосом спросил писатель.

— Ну щас! Это просто место остановки. Нам на тот берег. — ответил кот и указал когтем на густой туман, стоящий над водой. Даже странно было — откуда в дневную жару здесь туман?

— Я пойду лодочника поищу, а ты пока можешь искупаться. — обрадовал Мауса провожатый. — А то уж одурел от своей Москвы.

Это было дельное предложение, и Грандиевский поспешно скинул тапки, носки и вообще разделся до трусов. Он с наслаждением погрузился в восхитительно прохладную воду и немного поплавал по-собачьи возле бережка. На удивление, дно было чистым — ни банок, ни стекла.

Довольный Грандиевский выполз на берег и стал оглядываться, обсыхая на лёгком ветерке. Тут он и заметил, что в стороне, из-за пышных ивовых кустов выглядывает удочка, а на воде покачивается самодельный поплавок из пера.

"Неужели местный?!" — удивился он. Интересно, что за люди тут живут, и вообще, что это за место такое? Он оделся и направился к рыбаку, придумывая, что можно сказать ему.

Мужчина был немолод и как-то странно несовременен. На переносице его красовалось пенсне с засаленным шнурочком, на голове — соломенная шляпа. Одет он был в старый пиджачок и такие же немодные брюки. И, кроме того, был бос.

Клёв, видимо, был неважным, поскольку ведро с водой, стоящее в кустах, было пустым.

— Как рыбачится? — всё же спросил для приличия Грандиевский.

— Какой клёв в полдень? — невозмутимо ответил местный.

— А зачем тогда сидеть у реки? — не понял Грандиевский.

— Так просто. — неопределённо ответил неразговорчивый собеседник и продолжил работу, которой занимался до подхода Мауса. Мужчина обстругивал какую-то палку.

Грандиевский потоптался ещё немного на месте и с разочарованием собрался уйти, как вдруг рыбак спросил его из-под шляпы:

— Вы писатель?

— Да.