Он продолжал разоряться и рассказывать о своих проделках, не подозревая, что хитроумная репортёрша ловко подключилась к его сетевому номеру и теперь исповедь мэра транслируется по городскому радио, а также с открытых на площадях экранов показывается коллаж о его похождениях по кулуарам власти. Вся городская публика прекратила срочную эвакуацию, уселась на свои узлы и с наслаждением внимала речам преступного мэра.

— Чёрт! — в отчаянии сказал Маус. — Не думал я, что быть ассенизатором так сложно. Послушай, Бегемот, а нельзя ли сначала эвакуировать девушку, а потом признаться ей в чувствах?

— Законы жанра, Маус! Законы жанра! — бубнил кот в трубе. — Признавайся, Маус, а то сдохнешь на фиг!

— Признавайся, Маус!! — завопили спасатели на кране.

— Признавайся, сукин сын! — орала негритянская бабушка, дрейфующая в своём старом кресле.

— Маус! Скотина бесчувственная! — вопила репортёрша в микрофон.

— Папа! — со слезами взывала откуда-то из подвала маленькая девочка с собачкой. — Признавайся!

— Как?! — ужаснулся Маус. — У нас была ещё и дочь?! Что же ты мне сразу не сказала?!

Героиня ничего не отвечала. Только тяжело дышала и сквозь слёзы с укоризной глядела на своего беспутного супруга. Ай, блин, вот вляпался ты, Маус! Не узнал собственную жену! Хотя, столько лет прошло…

— Признавайся, Маус… — монотонно бубнили спасатели, сидя на стреле крана и однообразно болтая ногами.

— Ма-ус! При-зна-вай-ся! — скандировали толпы беженцев, собравшись под огромным уличным экраном.

Герой в отчаянии огляделся. Вещество уже поднималось выше пояса.

— Послушай, Джейн… — проникновенно заговорил он, прижимая обе руки к трепещущему в страхе сердцу. Тут из ворота комбинезона выскочила крыса, пригревшаяся на спасательской груди, спрыгнула в поток и быстро поплыла прочь.

— Ну ладно. — не огорчился обломом Маус. — Фиг с ней, с крысой. Я всегда тебя любил, Джейн. Даже когда бросил.

— Нехило. — прокомментировали этот монолог спасатели, скучающие на своём кране. Героиня не обращала на реплики внимания. Она даже не отвечала, целиком погрузившись в воспоминания. Она переживала чувственный коллапс.

— Ты, конечно, спросишь, зачем я тебя бросил. — рассуждал меж тем герой. — Я пытаюсь понять свои мотивы. Может, это случилось потому, что ты спуталась с этим Стивеном?

— Не пойдёт. — твёрдо заявила репортёрша в микрофон.

— Неубедительно. — подтвердила бабушка в кресле.

— Чувак, нас не колбасит. — заявила банда рокеров, бросив нюхать кокаин.

— Тогда, — круто изменил тактику Маус. — Стивен был хорошим парнем, он дал тебе то, чего я не мог дать. О, великие кинематографические боги! Как же я устал! Насколько всё проще было бы с моей Олесей! Она бы ноги в руки, в зубы узел с шубой, кошелёк — в трусы, и так рванула бы без лишних слов до самого Владивостока! Ей две-три буквы скажешь из алфавита — и она всё понимает!

— Слабак ты, Грандиевский! — презрительно заговорил в сотовом кот Бегемот.