-  Вы готовы честно ответить на вопрос, каким образом вы заразились? - Журналистка оставалась верна своей манере задавать беспощадные вопросы, и это тоже развлекало Лю.

    -  Половым, как это чаще всего и происходит. Вас, наверное, гораздо больше интересует: от кого? Я сознаюсь и в этом. - Больной брезгливо стряхнул с папиросы пепел, очевидно, на пол, и вновь слегка отвернул от лица ладонь. - Я заразился от одного молодого человека. К сожалению, с ним вы уже не сможете побеседовать, потому что он в настоящее время уже совершил то, что мне еще предстоит, - он умер.

    -  Как протекает болезнь? Что вы испытываете? - Эти вопросы ведущей программы «Детская тема» сопровождались демонстрацией больничной мебели, маркированного красной краской белого эмалированного судна, светло-зеленой стены, облицованной возле раковины белым кафелем, грязно-синего халата, висящего на длинном гвозде, неаккуратно вбитом в торчащую из стены деревянную пробку.

    -  Во-первых, почти нет сил. Иной раз лежишь и думаешь, как бы встать. - Больной вновь отстранил возложенную на лоб руку и слегка повернул голову в сторону окна. - Я тут захватил свои занавески, так до сих пор не смог их окончательно закрепить. Немного поработаю - лягу отдохну. Встану на табуретку, руки подниму - опять плохо. Буквально полуобморочное состояние. Во-вторых, постоянная боязнь сквозняков. Для нас самое страшное - высокая температура. А подымается она из-за малейшей простуды. Ну а в-третьих, боль. Она, знаете, бывает такой, что иногда начинаешь всерьез завидовать тем, кто ее уже не может испытывать. Причем болит не только все тело, а даже где-то за ним. - Человек сделал левой рукой круговое движение, обозначая в пространстве границы своей боли. - Иной раз, видите, даже руками можешь замерить, где эта боль кончается. Это, я вам скажу, где-то на расстоянии полуметра, не больше.

    -  Как вы думаете, наше общество готово к такой болезни, как СПИД? - Этот вопрос ведущей оператор продолжал сопровождать начатым им во время речи больного путешествием снизу-вверх по небесно-голубой занавеске, на которой были изображены розовые херувимы с изготовленными для стрельбы луками. Теперь камера увеличивала ржавые зажимки на карнизе, по крайней мере половина из которых была еще не зафиксирована на ткани.

    -  Наше общество совершенно не готово. - Ответ прозвучал несколько по-школьному. Камера отъехала от занавески и уткнулась в решетку, установленную на внешней стороне окон. - Я здесь не первый раз, да и в других клиниках лежал, и скажу вам. что к нам, больным или просто инфицированным, отношение в основном отвратительное. Я знаю случаи, когда тем, кого ставили на учет, поджигали квартиры, отказывали в приеме на работу, а кое-кого даже убивали. Я хочу сейчас спросить телезрителей: неужели вы забываете, что мы - такие же люди и что наша болезнь отнюдь не радость, а страшное горе, которое, кстати, не дай Боже, может постигнуть каждого.

    -  А почему на больничных окнах решетки? Это для вас или, простите, от вас? - На экране вновь показалось небольшое ухо Лолиты с золотой серьгой в форме изогнутой рыбки.

    -  Да нет, вход и выход у нас совершенно свободный. Ну, исключая время процедур, тихого часа и отбоя. А так я могу погулять, съездить по делам, могу отлучиться на выходные. Вообще, мы в том положении, когда бежать уже некуда. Ну а то, чтобы здесь кого-то преследовали со стороны, - я об этом не слышал.

    -  Насколько я поняла, - ухватилась за слова больного Руссо, - ваше передвижение абсолютно свободно. А если больной СПИДом вступит с кем-нибудь в контакт без надлежащей страховки и инфицирует партнера, что тогда?

    -  Каждый из нас дает соответствующую расписку.