Ватанен сбросил потную одежду, голышом скользнул в прохладу ручья, промыл воспаленные глаза, прополоскал горло чистой водой. Он подумал, что после продирания сквозь дымные заросли неспешное купание в ручье — райское наслаждение. Ватанен медленно плыл вверх по течению, русло причудливо извивалось. Вода неторопливо текла навстречу, счастье переполняло пловца.

Неожиданно Ватанен увидел в густой прибрежной траве человеческую руку — поросшую густым волосом, загорелую. Она по локоть торчала из травы и лежала на воде.

Ватанен испугался: похоже на руку мертвеца. Он подплыл поближе и взялся за руку. Рука была не сама по себе, а принадлежала огромному мужику, который валялся в прибрежных кустах, растянувшись на животе, с раскрытым ртом. Ватанен вышел на берег и склонился над лежащим. Проверил пульс — нормальный.

Ватанен нагнулся пониже. В нос ему ударил ужасный перегар. Ватанен потряс лежащего, тот начал понемногу приходить в себя, перекатился на спину, уставился на Ватанена, словно пытаясь его узнать, потом протянул руку:

— Я Салосенсаари, а ты кто?

— Ватанен.

Пожав Салосенсаари руку, Ватанен помог ему принять сидячее положение.

— Слушай сюда, ты видишь перед собой человека, у которого во всем полная непруха.

Из дальнейшего объяснения стало ясно, что Салосенсаари ушел в отпуск и решил провести пару недель в таком месте, где можно спокойно рыбачить и гнать самогон. Так он оказался здесь, в глухом лесу, со всеми причиндалами. Соорудил небольшой самогонный аппарат, и — на тебе! — когда первые десять литров были готовы, начался лесной пожар, уничтоживший установку. Ему пришлось убегать от огня с десятилитровой флягой самогона на плече, и вот теперь он здесь. Рюкзак и продукты сгорели, все потеряно, включая рыбацкие снасти. Только первая порция самогона и осталась. Вот уже второй день, как он здесь, на берегу ручья, квасит без остановки. И осталось еще вдоволь.

— Ну, прикинь, какой облом! — грустно заключил Салосенсаари.

Ватанен развел на берегу костер, пожарил рыбу, они оба поели. Несколько раз во время еды Салосенсаари окунался в воду. После трапезы он предложил Ватанену самогона.

Почему бы и нет. Ватанен выпил. Божественный напиток! Все внутренности обожгло, Ватанен опрокинул вторую стопку.

— Слушай, Салосенсаари, да ты просто мастер самогоноварения!

Всю вторую половину дня приятели продолжали возлияния. Время от времени они жарили рыбу и плескались в ручье. Чем больше самогона перетекало из фляги в их желудки, тем меньше их интересовал лесной пожар.

К вечеру оба были так пьяны, что с трудом выбирались на берег из ручья, куда периодически плюхались, чтобы освежиться. Ручей был довольно глубокий, в некоторых местах вода доходила им до самого горла.

— Главное, быть настороже, а то можно захлебнуться, — повторял Салосенсаари.

Ночью огонь подошел к ручью.

Это было как в сказке: пылающие деревья осветили ночь, они были похожи на огромные мерцающие красные цветы, выросшие на обоих берегах ручья. Жара была столь нестерпимой, что приятелям пришлось искать спасения в ручье, только их головы торчали наружу. Флягу с самогоном прихватили с собой и, прихлебывая из нее, с ужасом наблюдали за разбушевавшейся огненной стихией.

Береговой лес трещал, огонь гудел в ветвях, в ручей летели шипящие головешки; пламя, отражаясь от воды, окрасило лица мужчин в красный цвет. Они смеялись и пили самогон.

— «И ты, Брут!» — сказал Нерон, глядя на пожар Рима, — возгласил Салосенсаари.

Под утро, когда пожар перекинулся дальше, уставшие приятели выбрались из ручья и тут же уснули на черной обгоревшей земле.