Интересно, какое сейчас время года? Над этим стоит задуматься. Если очень напрячься, может быть, повезет вспомнить.

Незаметно для себя Ватанен открыл глаза. Он так сосредоточился, пытаясь понять, какое сейчас время года, что это произошло без всяких последствий. Опухшие, слипшиеся веки едва разомкнулись, и взгляд упал на стену комнаты ближе к потолку: большое окно, разделенное на восемь прямоугольников, четыре маленьких — снизу, два побольше — в середине и еще два, закругленных — вверху. Свет был слишком яркий, пришлось закрыть глаза. Веки захлопнулись, как танковые люки, и Ватанен решил снова сосредоточиться на определении времени года.

Весна? А может быть, осень или даже январь?.. Нет, январь почему-то вызывал чувство протеста. Как, впрочем, и лето. Слово «лето» напомнило Ватанену зайчонка, потом перед его мысленным взором возник заяц покрупнее, его собственный заяц, и снова осень. От осени мысли перескочили к Рождеству… Все-таки весна. Скорее всего март.

А если хорошенько подумать — февраль.

И тут рвота опять рванулась вверх. Ватанен стиснул зубы, как ворота шлюза, чтобы задержать поток отвратительной жидкости, выкарабкался из половика, заметил на полу еще двоих спящих, сообразил, что дверь сортира прямо перед ним, и ворвался туда.

Ватанена выворачивало наизнанку, из горла извергался жуткий рев, слюна стекала в унитаз, глаза вылезали из орбит. Казалось, его желудок скукожился, словно коровий послед. Еще немного — и он вывалится из перекошенного рта. К счастью, этого не случилось. Сердце колотилось так, что голова тряслась.

И вдруг все прошло. Абсолютная уверенность во всепобеждающей силе организма вернулась, словно после бодрящего душа. Ватанен поднял выпученные глаза к зеркалу и уставился на свое отражение.

Цветная картинка из мятого порножурнала.

Ватанен сполоснул вспотевшую рожу, разделся до пояса и обтерся мокрым полотенцем. Обнаружив в кармане расческу, он попробовал привести в порядок шевелюру. В расческе сразу застрял клок свалявшихся волос. Ватанен выдернул его (заодно вылетела часть зубцов) и швырнул в унитаз. Он несколько раз прополоскал рот и спустил всю гадость в канализацию. Открывая дверь туалета и входя в комнату, он на удивление ясно помнил, кто он, помнил, что сейчас, должно быть, Рождество, но события последних дней были по-прежнему окутаны густым туманом.

Комната, небольшая, чистая, оказалась кабинетом зубного врача: хромированные стулья и бормашина поблескивали в свете заглядывающего с улицы солнца. Ватанен присел на диван у стены, выпрямив спину, сложив руки на коленях, и стал рассматривать двух человек, которые вместе с ним находились в этом странном кабинете.

Молодая женщина и мужчина среднего возраста. Они тоже проснулись и складывали у стены диванные подушки, на которых спали. Ватанен поздоровался. Оба казались знакомыми, но одновременно посторонними. У Ватанена не хватило смелости спросить, кто эти двое и где они находятся. Он подумал, что со временем все как-нибудь само выяснится.

Девушка, точнее молодая женщина, немного прояснила обстановку, сказав, что надо заплатить 480 марок за такси, чтобы шофер наконец-то смог уехать. Ватанен ощупал задний карман — бумажника не было. Девушка достала его из своей сумочки и протянула Ватанену. Денег там было полно, почти две тысячи. Ватанен отсчитал пятьсот марок; их взял мужик (значит, это таксист, решил Ватанен) и вернул девушке двадцать марок сдачи.

— Ну, бывайте. Лихо погуляли, будьте здоровы, — сказал мужик и ушел.

— На, выпей. — Девушка протянула Ватанену красные таблетки, достав их из сумочки. — Это поможет, только глотай целиком.

Ватанен решился спросить, где заяц.