|
На пятый день он налетел на женщину достаточно пожилую, чтобы приходиться ему бабушкой. Натан Ли не слышал шагов ее ног в белых теннисных туфлях на резиновой подошве и опрокинул женщину на пол. Он склонился над ней. — Извините, пожалуйста, — пролепетала она. Он узнал: виолончелистка. — Вы не ушиблись? Женщина подняла голову и улыбнулась. — А, это вы, — сказала она, коснувшись его лица. — Наконец пробились к нам. Мы вас несколько месяцев ждали. — Давайте помогу, — сказал Натан Ли и взял ее за руку. — Это замечательно. Значит, продолжаете поиск. Вы должны поведать нам о своих успехах. Мы уже стали терять надежду. Ее рука дрожала. Женщина явно понятия не имела, кто он, и была так напугана, что Натан Ли мог запросто раствориться в темноте, — бабушка его потом и не вспомнила бы. Тут же Натан Ли решил: довольно прятаться, иначе кого-нибудь из старичков не ровен час хватит инфаркт. В одиночку он ничего здесь не найдет. — Вы, похоже, меня с кем-то спутали. — Вовсе нет, — уверяла она. — Он сказал, вы приедете. Еще в ноябре прошлого года. Натан Ли решил подыграть женщине в ее заблуждении. — Быстро не получилось, — сказал он. — А самолеты снова летают? — спросила она. — Какие самолеты? Небеса пустовали. Они принадлежали птицам и детским воздушным змеям. — Он сказал, что должен поспеть на свой рейс. — Кто «он»? — Большой человек. Намекнул, что это вопрос национальной безопасности. Заставлял нас усердно трудиться в течение многих дней. Мы собрали артефакты, сколько смогли за такой короткий срок. Затем он умчался, чтобы успеть на военный самолет, оставив нам список работ. К вашему приезду мы все подготовили. «Большой человек, ворующий артефакты на пороге катастрофы? Не может быть», — подумал он. — Вы помните его имя? — Он был исключительно груб, — сказала женщина. Она взяла его за руку. — Пойдемте. Эллисон точно помнит. К тому же вас надо собрать в дорогу. И она повела его по коридорам. Из темноты, как видения, возникали другие хранители и присоединялись к процессии. Навстречу выплыл Бэйрд: — Вот вы где! — И похвалился, повернувшись к коллегам: — Этот парень — Свифт. Что я вам говорил? Вся процессия дошла до обиталища Эллисона — большого кабинета под Галереей Фрира, и, как выяснилось, здесь на самом деле ждали его или кого-то вроде него. Эллисон временно исполнял обязанности председателя. Выпрямив спину, он восседал за своим столом, по краям которого вытянулись тощие, длинноногие бронзовые фигуры работы Джакометти, со вкусом подсвеченные фонариками. На одной стене красовался кремневый мушкет «Браун Бесс», на другой — акварель Морриса Риппеля с тополями. Стол председателя был по-спартански гол, за исключением фонаря на нем и маленькой изящной статуэтки: обнаженная женщина лежала, опершись на локоть и приподняв бедро, груди были зрелые, полные и дразнящие. Хранители, возбужденно лепеча, набились в комнату. Их тени затушевали стены. Бэйрд держался героем. — Подобрали его: дождь, сам мокрый насквозь, дрожит, словно котенок. Вы себе не представляете, какая там буря. |
