|
— Это значит: меньше времени в лаборатории. Однако пора прекращать работу по клонированию, — рассказывал Эббот. — Под конец это был уже разворот на сто восемьдесят градусов к нам самим. И Кавендиш должен был уйти. Так полагали все. Человек пропал без вести в бою. Не выдержал накала битвы. Не знаю, чем он там занимается в Южном секторе. Ага, не умер, подумал Натан Ли. С глаз долой, из сердца вон. — Убытки — вот все, что я видел, — продолжал Эббот. — Отсутствие руководящей роли и личного обаяния. Нам необходима сплоченность. Единая цель. Чистая наука. Особенно сейчас, когда люди в страхе. Достаточно скоро будет готово убежище. — Я слышал об отсрочке, — сказал Натан Ли. Лицо Эббота изменилось. Глаза сузились. — Вы о чем? — Затопление. Обрушение уровней. Эббот полоснул взглядом дочь. — Ты сказала? Но Миранда в этот момент смотрела на Натана Ли. — Этого никто не должен был… — сказала она ему. — Как ты узнал? — На санобработке, — ответил Натан Ли. — От одного из докторов. — Он показал на куб с «Серум-III». — Об этом тоже рассказал. Иммунитет на три года. — Конкретно: что за доктор? — спросил Эббот. — Психиатр. Ни разу не видел его, только слышал голос. — Имя, — потребовал Эббот. — Мне нужно его имя. — Его никогда не называли. Я спрашивал у обслуги. Они думали, я брежу. — Что там у них творится? — угрожающе пробормотал Эббот. — Миранда, ты уверена, что это не твоих рук дело? — Мне надо, чтобы люди жили, а не паниковали, — огрызнулась Миранда. Эббот побарабанил костяшками пальцев по столу. — Разберись с этим, — велел он. — Меньше всего мне хочется, чтоб какой-то провокатор… — Кавендиш, — сказала Миранда. — У него отняли власть. Может, это он выдает секреты, сеет хаос. — Не думаю, — отважился Натан Ли. — Голос не похож. Слишком сильный. — Он не будет действовать настолько открыто, — сказал Эббот Миранде. — Не давай своей охране расслабляться. Кавендиш попытается вредить тебе, но не станет мешать строительству убежища. Я думаю, что он струсил. Мечтает, как и весь город, о крыше над головой, чтобы укрыться от бури. — Но не все желают того, чего хочешь ты, — резко возразила Миранда. Вот только горстка ученых, считавших, что убежище станет смертельной ловушкой, составляла меньшинство. Едва ли не все прочие с нетерпением дожидались, когда можно будет уйти от беды, даже если ради этого придется остаться без солнца на грядущее десятилетие или полстолетия — сколько бы ни потребовалось. Натан Ли переводил взгляд с отца на дочь: недоверие и противостояние. — Диссиденты, — сказал Эббот. — Маленький ничтожный союз оптимистов. Глупцы. — Свой выбор они делают сами, — сказала Миранда. — Вот увидишь, — презрительно фыркнул Эббот, — настанет день, и они сделают свой истинный выбор. И им станет не твоя последняя линия обороны. — Если переживем зиму, — ответила Миранда, — нам не придется хоронить себя в братской могиле. |
