|
— Иишо решил, что сейчас получит добрую трепку. Зря уперся — не тому отказал. На мгновение Натан Ли подумал о том же. Иишо держатся с Оксом очень уж свысока. — Эй, полегче, отойдите от него! — крикнул Иззи Оксу. Но Окс вдруг рухнул на колени у ног клона. Щеки его тряслись. Руки, как два ствола дерева, вытянулись вверх. — Да что вы творите? — прозвенел голос Иззи на пленке. — Поднимитесь, он сейчас совсем рехнется. — Такое впечатление, будто он ждал всю сознательную жизнь, чтобы бухнуться на колени, — прокомментировал Иззи Натану Ли. — Прости нас, — донесся из динамиков голос Окса. Иишо опустил взгляд на Окса. Трудно было сказать, кто сейчас кого обращал в свою веру. Буквально через мгновение испуг на лице Иишо сменился недоверием. Он выглядел как человек, только что выигравший в лотерее Нью-Джерси. — Я слышу твои слова, — заговорил Иишо. — Но не твое сердце. С этими словами клон положил руку на лысую голову Окса и оттолкнул его. Окс завалился на бок. И зашелся в рыданиях — то ли от счастья, то ли от облегчения. Натан Ли понял: это был момент истинной гармонии. Словно он наблюдал, как вирус находит своего хозяина-носителя. А кто из них хозяин, Натан Ли сказать не мог. В Лос-Аламос пришел Хеллоуин. Улицы запрудили жуткие монстры и красавицы-принцессы. Тыквы были крупные и оранжевые. Луну штриховали полосы легких облаков. Тара нарядилась Мадлен[88]: в голубом, прямую челку подровняли ножницами, мускулистую квадратную фигурку — платьицем. Натан Ли и Миранда, держась за руки, шли за ней следом в наступивших сумерках. Тара самостоятельно стучалась в двери и просила угощения. Если и слышала, как невдалеке дети шепчутся о ней, то не обращала внимания. Она была слишком занята подсчетом собранной дани, включая фонарик в мешочке всякий раз, когда выходила из очередного дома. Возвратившись, она пересчитала каждую конфетку, пока все угощались холодным сидром и горячим тыквенным пирогом, а потом начала заново, с первой сотни. — Не припомню такого Хеллоуина, как нынешний, — сказал капитан. — Смотрите, какие трофеи. — Это значит, людям понравилась наша Мадлен, — заявила его жена. С пола, из россыпи конфет, широко улыбалась Тара. С тех пор как она переселилась к ним, капитан с супругой словно помолодели. Фотографии в рамках их собственной дочери: принарядившейся для студенческого бала, на рафтинге по реке, с пойманной рыбой в руках, рядом с истребителем ВМФ в летном комбинезоне, — они окружили десятками рисунков Тары. Девочка наполнила их тишину песнями. Дом снова ожил. — …восемь, девять, десять… — щедро распределяла Тара подарки среди пяти кукол, усаженных бок о бок вдоль стены. Украдкой она все поглядывала в сторону Натана Ли. Миранда легонько подталкивала его локтем с притворной ревностью. В этот вечер Натан Ли чувствовал себя счастливым и грустным. Он никому не открывал неотступных мыслей о том, что Лос-Аламос стоит на пороге гибели. Этот Хеллоуин в самом деле лучший, но тому имелось объяснение. Началось великое притворство. Он видел подобное в городах Америки на пути через страну прошлым летом, когда взрослые всеми силами развлекали своих детей, старались окружить их вниманием, чтобы те поверили: не будет конца добрым временам. Пришел ноябрь. После прекращения в августе грузоперевозок горожане сильно пообносились: обшлага и воротники с каждым днем становились все более потертыми и засаленными. |
