|
Голова покойника повернута в сторону, Натану Ли не было видно его лица. Стала ли кожа прозрачной? Был ли он невидимкой? Он выбрал второй труп — чуть в стороне от небрежно сваленных в кучи тел: молодая женщина, лежавшая ничком. Руки ее были обнажены, и кожа не прозрачная, но темная, прожаренная солнцем, отполированная холодом и ветром. Черные косы переплетены бусами из бирюзы, нанизанными на белый ячий волос. Натан Ли вспомнил свой благоговейный страх, охватывавший его всякий раз при виде тибетских девушек. У нее, наверное, были крепкие высокие скулы, глаза миндалевидной формы и ослепительно белые зубы. Они могли быть яркими красавицами и ужасными кокетками. Он вспомнил, как некоторые археологи на Эвересте посмеивались над ним. «Бери одну», — подначивал его Окс. Уже тогда, припомнилось Натану Ли, Окс подстрекал его к тому, чего ему не следовало делать. Первым предположением было, что все эти люди — жертвы чумы. Французская парочка говорила правду, но в то же время ошибалась. Ничто в этих грудах тел, выброшенных из кузовов грузовиков, не говорило о забывчивости. И конечно же, не существовало никаких невидимых мужчин или женщин. Как не было сверхъестественным и заболевание. Оно было инфекционным. Оно быстро убивало. Почти мгновенно. И все же что-то здесь было не так. Почему огромная масса народу в одночасье погибла в этом месте? Что они делали здесь, в глуши? Куда они бежали? От чего? Только сейчас Натан Ли обратил внимание, что караван шел на запад… то есть из Китая в направлении каменистых пустынь. Они ехали из центра страны. Что-то внезапно побудило массы людей к паническому бегству — словно выстрел из пушки. Натан Ли пробежался взглядом по разбросанным телам. Ни одного солдата. И ни единого жителя восточных долин. Все этнические тибетцы. Он нахмурился. Неужели расы разделились? Налицо иная, более зловещая картина. А что, если это не вымирание от эпидемии, а «поля смерти»[33]? Но если здесь произошла массовая резня, где орудия поражения? Где стреляные гильзы от пулеметов? Где взорванные грузовики? И где стервятники и собаки? Все тела лежат нетронутые. И ни на одном нет ран. А потом он нашел стервятников. И собак, и воронов, и мышей. Они лежали вперемешку с трупами людей. Пораженные в момент пиршества. Спустя несколько минут он набрел на бледно-оранжевый цилиндрический контейнер, частично засыпанный землей. На обратной стороне виднелась универсальная маркировка: череп и перекрещивающиеся кости. Бомба. На месте головки — примитивное сопло для разбрызгивания аэрозоля. Нервно-паралитический газ. Натан Ли выпрямился. Теперь, зная, что искать, он заметил еще пять оранжевых цилиндров: одни зарылись в землю, торча из нее, другие лежали там, куда откатились при ударе. Все понятно. Самолеты — а может, хватило и одного? — прилетели с северо-запада и застали караван на открытом пространстве. Это объясняет массовую панику, мгновенные смерти, трупы хищников. Он вспомнил отсутствие животных. С момента его появления на территории Тибета — ни птиц, ни пасущихся яков, ни антилоп. Пищевая цепь отравлена сверху донизу. Народная республика убила всю фауну. Натан Ли мысленно представил карту Азии. Сейчас у него был только такой способ окинуть взглядом весь этот ужас — с большой высоты. Как бы глазами Господа. Он вспомнил взорванную динамитом дорогу, ведущую в Непал. И Натан Ли увидел смену эпох. Величественные руины. Крушение империй. Он узрел беспощадную логику. Это не просто геноцид. Срединное царство отступило, как делало всегда во времена кризисов, за Великую стену. Китай забрал своих истинных детей — хань[34] — в крепость и закрыл ворота. |
