— Смотрите, смотрите, у него… Вон там, кости! — у Насти аж ведьмина шляпа свалилась, так она руками размахивала. — И у него руки с пальцами!

— У него легкие. Он, наверно, и говорить может. Мог, — поделился результатами вскрытия Рома.

— Все потом, сейчас уходить надо! — рыкнул Вячик.

Всю дорогу Настя была на грани истерики. В принципе, её можно понять. Она работала врачом, делала узи. И вот именно сейчас, видимо, был момент психологического надлома, когда происходящее накопило столько всего противоречащего жизненному опыту, что надо пересобрать свою картину мира. Забавно, что её успокоил, внезапно, мой тезка.

— А на самом деле, это очень логично, — сказал Копокоп. — Смотрите. Есть две очевидные вещи. Этот мир связан с нашим. Оружие по умолчанию доступное в Арсенале, похоже то ли на египетское, то ли на шумерское. Ну прям улавливается сходство. Второе. Цвергов я не видел, но по описанию просто люди. Так, фенотипические отличия. Ну и руины. Им максимум несколько тысяч лет. Максимум. Иначе уже бы галька была.

Он задумчиво погладил бороду. Его лекцию, в этот раз, никто не прерывал.

— Теперь. Вот я знаю, что бурый медведь и белый медведь, два вида. И разделились они, вроде, миллион лет назад. Значит, для создания вида, нужен миллион лет. А у нас тут на лицо много видов. Гигару эти ваши, цверги. Гноллов я сам видел. Мы, мутанты, не в счет. Я так понимаю, мы что-то типо астральной проекции…

— Атсральной, — не упустил возможности блеснуть своим чувством юмора Рома.

— Кто как, — не стал спорить тезка. — Итак, у нас тут на лицо разные виды. Естественным путем они появиться не могли. Для этого нужны миллионы лет, изоляция и хрен знает что еще. Вон, мы даже неандертальцев немного в себя впитали. Не получилось бы естественно, вот так сильно чтобы разумные виды отличались. А общий предок, даже с гноллами, у нас просматривается. Поэтому, объяснение очевидное. Кто-то, с помощью магии, как хочется верить кому-то, или очень продвинутой технологии, как кажется мне, буквально создал искусственные разумные виды. Видимо, на основе человека. Конечно, у этого супер генетика больная фантазия, но в принципе, удивляться тут особо нечему. Если есть разумные гибриды с гиеной, почему бы и не быть гибридам с пауком?

— Семейства разные? — сказал Вячик.

— Не факт. Я поковырялся в трупешнике того пука, которого вы завалили. Помнишь, я ему лапу отчекрыжил? — Было такое. Копокоп тогда долго возился. Я думал он просто в паучью нору лезть не хотел. Надо сказать, что за пару дней нашего отсутствия, паукана знатно объели. Остались, в основном, кости со шматьями гнилого мяса. Я грешил на кроликов, но не стал высказывать свои предположения. Не хотел лишний раз пугать новичков. Тезка продолжил. — Так вот. У пауков лапы на гидравлике работают. Нагнетается кровь в пустотелую ногу из наружного скелета, нога сгибается. Естественно, для большого размера работать так не будет. И, как я понял, у нашего гигантского паука нога была с мышцами. И костями. Наружного сплошного хитинового скелета я не заметил. Так что, он только внешне на паука смахивает.

— Зачем? Зачем кому-то делать человека похожим на паука? — дрожащим голосом спросила Настя. Но уже хоть осмысленно заговорила.

— Я не знаю, — раздраженно ответил тезка. — Может, хотел привести в соответствие с личным представлением о прекрасном. А может, есть более рациональные причины, которых мы не понимаем.

— Дети один раз паука птицееда уговорили домой завести, — сказала Эделина.