Больно!

И тут же, не давая мне опомниться, он снова перешел в наступление. Стремительный борцовский проход в ноги. Я с перепугу аж запрыгнул на кучу мусора позади себя.

— Чо вам надо? — выкрикнул я. — Вы меня перепопу… попереле…

— Да нет, Сережа, — сказал спокойным и полным обещания голосом второй. Этот еще не принимал участие в драке. — Именно ты нам и нужен.

— Да вы не того… — я не сразу понял, что он назвал меня по имени. А поняв, внезапно успокоился. Я оторвал рукав до конца. Обернул тканью кисть и взял из стоявшей рядом оконной рамы длинный, сантиметров в тридцать, осколок стекла.

— Оп-па… Какой опасный! Боча, ты тока глянь! — процедил первый.

— Ну, значит по-взрослому решил, да Сережа? — неприятно хмыкнул второй. И достал нож. — А ведь Семен Михалыч просил, чтобы тебе просто морду набили.

— Какой, блять, еще Семен Михалыч? — прошипел я, осторожно приближаясь.

— Уважаемого человека не знать? Ну, так сейчас мы тебе объясним…

Первый снова кинулся на меня. Снова этим стремительным, стелющимся борцовским приемом. Видимо, осколок стекла в моей руке его не напугал. Зря. Я присел, выставив свободную руку, уперся в него и попятился, сохраняя дистанцию и не давая себя схватить. Одновременно ударил на встречу своим импровизированным оружием. Удар не был красив. Совсем не такой, к каким я привык в кино. Просто быстрый выпад. Таким удобно бить над кромкой своего щита, быстро “жаля” противника в лицо.

У парнишки-борца была куртка, и я не был уверен, что мой стеклянный осколок её пробьет. Голову в вязанной шапочке он опустил, и лицо было вне досягаемости. Поэтому я воткнул ему стекло в шею. И еще раз. Вышло, на удивление неплохо. Не меч, конечно, но распахал я ему кожу знатно. Второго удара моё оружие не выдержало и раскололось. Оставив в моей руке осколок формой и размерами напоминающий столовый нож.

Агрессивный борец резко дернулся. Выпрямился. Растерянно посмотрел на меня, схватился за шею. Обернулся к своему напарнику.

— Боча, он меня убил! — сказал с каким-то детским возмущением. А потом, вдруг, побежал куда-то.

— Кто такой этот ваш… Семеныч? — спросил я у Бочи. Боча уставился на меня широко открытыми глазами.

— Ты что наделал, дурак? Тебе пизда, понял? — и кинулся за подрезанным.

Я пошел по следам крови. Её было много. Очень много. Похоже, задел я все же важную артерию. Нагнал я Бочу метров через двадцать. Он весь перемазался в крови и сейчас пытался позвонить. Но телефон выскальзывал из его рук и отказывался разблокироваться. Борец, теперь видимо бывший, сидел на земле и тихонько шевелился. Если мне мой опыт подсказывает правильно, этот бедолага уже доходил. Так быстро истек кровью? Видимо точно задел важную артерию. Или вену. Надо будет погуглить… Так, сейчас мы не об этом.

— Кто вас послал? — спросил я Бочу.

— Конец тебе, гнида, — Боча потерял все спокойствие. Его лицо пошло красными пятнами, не считая пятен от крови. Поднял с земли нож. Над ним из-за среза гаражной крыши появился Кенни и рубанул его когтями по лицу.

— Ай, бля, сука, — заорал Боча. Выронил нож. И кинулся в сторону, дико оглядываясь вокруг. Кенни явно метил в шею, но бить было неудобно и он промахнулся. Распорол Боче щеку, срезал часть уха. Кажется в дыру в щеке я даже увидел зубы. Я подошел поближе.