— Хоть честно, — хмыкнул я.

— Кстати, о виллах. На самом деле ты не сможешь почивать на груде денег. Она кончится. Тебе надо либо создать капитал, — Вячик покрутил в воздухе рукой. — Постоянный доход. Смотри, вот есть у тебя куча денег. Ты купил машину, квартиру, хватило еще на холодильник. Но для машины нужен бензин, за квартиру надо платить комуслуги, а холодильник раз, и сломался. Так деньги и кончатся. Ты там говорил, про сдачу квартир в Москве? Я пробовал. Этим надо заниматься. Если квартир несколько, это уже работа. И неизвестно, насколько доходная. Одно дело сдавать доставшуюся в наследство от бабушки квартиру. Совсем другое купить хату за бешенные бабки. Ты просто вмуровываешь их в бетон. Это спасет деньги от обесценивания, но с аренды ты лет десять будешь возвращать эту сумму. Тебе нужен процесс получения бабла, в котором бабло делает само себя. Понимаешь, о чем я?

— Да понял я, — раздраженно рявкнул я. И задумался.

Вячеслав сидел и молчал. Даже не смотрел на меня. Ждал. Даже непривычно от него такое видеть. Я сходил за листом бумаги и ручкой. С института привык, все время же считаешь, записываешь. Без ручки думать не могу. И чем больше я думал, тем больше понимал, что Вячик, хоть и объяснил все очень рвано и эксцентрично, но полностью прав.

Я мог резко, скачкообразно, улучшить качество своей жизни. Сделать несколько крупных покупок. А потом будет как с теми, кто выиграл в лотерею и уволился с работы. А через год вернулся на неё. Деньги кончатся, а платить за комуслуги в новой хате все равно надо. В свое время я изучал рынок ценных бумаг. Я же инженер, я умею разбираться в нудной херне. Надежные ценные бумаги могут сохранить деньги, давая два-четыре процента годовых после вычета инфляции. Но и для этого надо иметь кучу денег и не менее толстую пачку разрешительных документов, чтобы торговать на бирже. Мне нужен был капитал. Что-то такое, что регулярно бы производило мне бабло, будучи единожды запущено. Заводик, или, в моем случае, проектная компания. Но про последнее я точно знал, что там не так нужны деньги, как связи. Сначала у тебя есть заказчики и работа, а уже потом ты под это открываешь фирму. Думаю, везде так. Никто не будет разговаривать с каким-то хером с горы, без связей и бэкграунда.

Но дело даже не в деньгах. Вячеслав ухватил суть. Я как человек с пистолетом, оказавшийся в Римской Империи. Не думаю, что я стану Императором. А вот попасть в императорские пыточные, где меня будут тщательно расспрашивать, что это за штука такая убойная — шансов полно.

Или как белка в лесу. Пока я таскаю орешки и обустраиваю своё дупло, мало кому нужное, — все нормально. Меня могут убить только если будут бить по площадям. Вырубка леса или пожар. Или война. То есть, конкретно за мной, никто не охотится, я мог пострадать только случайно. Но сейчас я стал очень вкусный. И только вопрос времени, когда мной заинтересуется лиса или волк.

Ладно, согласен, метафора Вячеслава была изящнее.

— Ты пока подумай, а я домой пойду. Мне нужен хороший кофе и ванна, — сказал Вячик. Он встал и пошел в комнату. И уже оттуда крикнул:

— Так, я забираю долю консильери, десять процентов. Короче, будем считать по восемьдесят пять пачек в коробке. Восемьдесят пять на семь, это… Этооо…

— Это 595, — машинально подсчитал я. — Какая еще доля консильери? Кто это вообще?

Вячик выглянул в кухню.

— Консильери, это советник в итальянской мафии. Я мозг, ты мышцы. Хотя, Кенни мышцы. За что мы тебе вообще платим?

— Потому что я тут главный! — почти искренне возмутился я.

— Короче, я забираю десять процентов! Это одна коробка. Примерно.

— Пятьдесят девять с половиной пачек. Возьмешь больше, Вячесланте, — крикнул я.