Джинни развернулась и молча пошла на кухню. Дэвид последовал за ней и с невозмутимым видом расположился у столика между раковиной и холодильником. Она включила чайник и насыпала растворимый кофе в чашки. Не произнося ни слова, девушка попыталась протиснуться к холодильнику, чтобы достать оттуда молоко, и вдруг невольно коснулась ногой его колена. Неожиданно ее словно окатило жаркой волной.

— Извини. — Дэвид отодвинулся, давая ей пройти.

Джинни слегка улыбнулась в ответ, стараясь не замечать, как напряглось его мускулистое тело. Это тело всегда возбуждало и привлекало ее, и, похоже, и сегодня она тоже была не в силах устоять перед его притягательной силой.

Интересно, как бы отреагировал Дэвид, если бы узнал о моих чувствах? — задумалась Джинни. Судя по всему, это его вряд ли обрадовало бы. А вдруг он испытывает то же самое, но только не подает виду? От этой мысли ее сердце заколотилось еще быстрее.

— Так что же ты хотела сказать мне о миссис Моррисон?

Дэвид с показным спокойствием принялся за свой кофе. Джинни постаралась собраться и выбросить из головы все мысли, не имеющие отношения к делу.

— Она сообщила мне, что Салли завтра будут делать операцию.

— Да, хотя я до сих пор задаю себе вопрос, правильно ли поступаю.

Голос Дэвида звучал твердо и ровно. Видимо, все его внимание сфокусировалось исключительно на проблемах Рут Моррисон, решила Джинни и тоже постаралась говорить холодно и отчужденно:

— И что же заставило тебя принять такое решение?

— Сама Рут, — кратко ответил он и пояснил: — Вернее, ее отчаянное стремление дать дочери любой возможный шанс. Если бы не это, я бы никогда не согласился оперировать девочку. Совершенно очевидно, что даже если она выживет, нормальным человеком все равно стать не сможет — тяжелая инвалидность в этом случае неизбежна.

Дэвид нервно взъерошил волосы. Он даже не пытался скрыть, как сильно обеспокоен судьбой своей маленькой пациентки.

— Боюсь, Рут вбила себе в голову, что операция спасет ее дочь, — тихо сказала Джинни. — Она молится о чуде.

— О Господи! Неужели она не понимает, что чуда быть не может! В лучшем случае Салли останется жива, и это большее, на что мы можем рассчитывать. Что же нам делать с этой женщиной? Я ведь сто раз ей все объяснял!

В голосе Дэвида зазвучали раздраженные нотки, и Джинни, поняв, что он чувствует себя виноватым в том, что не в состоянии осуществить мечты несчастной матери, попыталась успокоить его:

— Ты же знаешь, многие родители ведут себя так же, не желая смириться с неизбежным. Насколько я поняла, врачи неоднократно предупреждали Рут о последствиях, еще когда она была беременна. Но, увы, она ничего не хотела слушать.

— До Салли у нее было три выкидыша, — тихо сказал Дэвид, — так что нет ничего удивительного в том, что она не захотела прерывать беременность.

— Вот бедняжка! Я этого не знала. — Сердце Джинни сжалось от жалости к молодой женщине. — Сколько она уже выстрадала... и какие мучения ждут ее впереди!

— Вот именно. Если бы эту женщину поддерживал муж, тогда еще можно было надеяться каким-то образом заставить ее осознать, что Салли никогда не будет нормальным ребенком. Но этот негодяй даже не хочет видеть свою дочь. Будь моя воля, я бы надавал ему по шее за то, что он бросил жену один на один с таким горем!

— Может быть, мне связаться с ним и пригласить в больницу, чтобы поговорить? — предложила Джинни. — А вдруг это сработает, и с его помощью нам удастся объяснить Рут истинное положение вещей, не доводя дело до операции, пока еще есть такая возможность?

— Возможно, в этом есть свой резон, — скептически пожал плечами Дэвид. — Чем черт не шутит... Почему бы не попробовать? Ты можешь сама заняться этим, Джинни? — Он мягко посмотрел на нее.