— Рут, это я, Джинни, — как можно мягче сказала девушка и увидела, как исказилось лицо Рут.

— Убирайтесь прочь! — закричала та, собираясь включить зажигание.

У Джинни все внутри перевернулось. Как остановить ее? — лихорадочно соображала она.

— Послушайте, Рут, я пришла просто поговорить с вами. — Девушка склонилась к окну машины. — Вы меня хорошо знаете и не боитесь, не правда ли?

На лице женщины отразилось колебание.

— Чего вы хотите?

— Есть вещи, которые вы должны знать. Это касается малыша, которого вы сейчас держите на руках, — выпалила Джинни первое, что пришло ей в голову.

— Ну... — заколебалась Рут.

Было видно, что она не знает, как поступить. Поэтому Джинни начала действовать более решительно.

— Можно, я немного посижу с вами в машине? — осторожно спросила она. — На улице очень холодно, а у меня нет пальто.

— Хорошо. Но вы обещаете, что не заберете у меня этого мальчика? Я его никому не отдам! — истерически выкрикнула Рут.

Сердце Джинни сжалось. Что пришлось испытать этой женщине, если она дошла до такого состояния?

— Обещаю, — медленно и мягко, глядя женщине прямо в глаза, проговорила Джинни. Дэвид справился бы с этим лучше, невольно промелькнуло у нее в голоде. Ему всегда легко удавалось загипнотизировать меня. — Вы же знаете, что можете доверять мне, — добавила она.

Рут мгновение поколебалась, а потом резким движением открыла дверцу пассажирского сиденья. Джинни торопливо обогнула машину и забралась внутрь, предварительно опустив стекло, чтобы в случае необходимости можно было позвать на мощь. Потом она ободряюще улыбнулась Рут, которая вблизи произвела на нее еще более удручающее впечатление — глубоко запавшие, полубезумные глаза, желтоватый цвет лица, дрожащие губы... Ее волосы находились в таком беспорядке, словно она не причесывалась неделю, а одежда явно нуждалась в стирке и утюжке.

Джинни почувствовала острую неприязнь к Нику Моррисону. Наверное, он все-таки бросил эту несчастную женщину, подумала она. Неужели этот человек так и не понял, как отчаянно жена нуждалась в его помощи и поддержке после гибели дочери?

— Зачем вы взяли Джона из его кроватки? — спокойно спросила девушка, лихорадочно соображая, как убедить Рут отдать похищенного ребенка.

— Потому что он плакал, — ответила та и удивленно посмотрела на собеседницу, словно недоумевая, как та не понимает таких простых вещей. — Нельзя оставлять ребенка одного, когда он плачет. Это нехорошо. Надо было убаюкать и успокоить его.

— Значит, вы решили позаботиться о Джоне, не так ли? Вы очень добрая женщина. Но, может быть, сейчас уже можно вернуть его в палату?

В этот момент Джон разразился громким плачем.

— Видите? — мысленно благодаря несмышленое дитя, которое невольно пришло ей на помощь, спросила Джинни. — Судя по всему, он хочет есть.

— Нет! Я ни за что его не отдам! — Рут еще крепче прижала ребенка к груди. — Теперь он принадлежит мне, и я буду сама заботиться о нем.

— Дорогая, вы прекрасно понимаете, что не правы, — мягко, но твердо сказала Джинни. — У этого малыша есть родители и даже старший брат. Все они его очень любят. Его мать сейчас мечется по палате вне себя от горя, потому что не знает, где ее сын и что с ним.

— Я присмотрю за ним, — упрямо возразила Рут. — Вы можете успокоить ее, Джинни. Вы же знаете, что я буду очень любить его, правда?

Девушка услышала отчаяние в голосе несчастной женщины, и комок встал у нее в горле.

— Да, я верю, что вы не причините зла Джону, — мягко сказала она, — однако все равно не имеете права вот так просто забрать его.