— Но и мне он нужен! — Слезы потекли по лицу Рут. — Ник сказал, что уходит от меня. Он требует развода. Но я знаю, когда он увидит ребенка, то передумает. Он должен будет остаться, ведь так? Он всегда хотел иметь сына, понимаете? Теперь, когда нас будет трое, мы снова будем счастливы.

Джинни с трудом подавила тяжелый вздох. Какой же мерзавец этот Моррисон! Не мог хоть немного подождать, чтобы бедная женщина оправилась от горя!

Однако размышлять было некогда, потому что Рут опять принялась вертеть ключом в замке зажигания.

— Джон не ваш ребенок, Рут, — попыталась Джинни отвлечь ее внимание.

Уголком глаза она отметила, что полицейские находятся в нескольких шагах от машины. Не дай Бог, женщина заметит их!

Джинни старалась держать себя в руках и говорить как можно спокойнее, хотя ее сердце уже готово было выпрыгнуть у нее из груди.

— Я понимаю, какое горе вы пережили, потеряв Салли, — продолжила она. — Но разве справедливо заставлять страдать другую мать?

— Вы сами только что сказали, что у нее есть другой ребенок, — возразила Рут. — Все, что мне нужно — это малыш. Я буду заботиться о нем, любить его... — Она разрыдалась.

— Я как никто другой понимаю ваши чувства.

Джинни глубоко вздохнула. Ей вдруг пришло в голову, что если она откровенно расскажет Рут о себе, то сможет вызвать еще большее доверие со стороны этой женщины.

— Знаете, сколько раз, держа младенцев на руках, я мечтала, чтобы это был мой собственный ребенок! — Она грустно улыбнулась Рут, которая внимательно уставилась на нее. — Видите ли, я не могу иметь детей после операции, перенесенной в юности. Поэтому хорошо могу представить пустоту, которую вы ощутили после кончины малышки Салли. У вас, по крайней мере, есть возможность вспоминать о ней... Кроме того, я уверена, что наступит день, когда у вас появится еще один ребенок, и вы будете заботиться о нем и любить его, как Салли. У меня такой возможности, увы, не будет. — Слеза невольно скатилась при этих словах по щеке Джинни. — Но Джон не принадлежит вам, и вы должны вернуть его матери.

Девушка замолчала, уже не зная, что еще добавить к сказанному.

И тут вдруг Рут медленно протянула ей младенца. С трудом сдержав радостный вздох, Джинни открыла дверцу, шагнула наружу и мгновенно оказалась в объятиях Дэвида. Он бережно взял обессилевшего от беспрерывного плача ребенка из ее рук и с тревогой спросил:

— Ты как, в порядке?

Она посмотрела ему в глаза и прочитала в них боль и волнение.

О Боже! Окно машины было открыто, а Дэвид стоял совсем близко, сообразила Джинни и похолодела. А вдруг он слышал то, о чем я рассказала Рут? — промелькнуло у нее в голове. Если да, то как он это воспринял? Все в ней перевернулось от страха.

— Да, — заверила его она. — Вот только очень хочется выпить чашечку чая!

Дэвид с облегчением рассмеялся.

— Давай доставим малыша Джона его родителям, и в отделении я приготовлю тебе отличный чай, чтобы отметить завершение отлично сделанной работы!

Он ничем не показал, что слышал меня, с тревогой подумала Джинни. Неужели эта недосказанность будет вечно преследовать нас?

Одной рукой обхватив ее за плечи, Дэвид двинулся по направлению к лифту. Джинни с тревогой обернулась и увидела, как двое полицейских вели Рут к своей машине.

— Куда они собираются везти ее? Они отдают себе отчет в том, что она больна?

— Не волнуйся! Миссис Моррисон отвезут в участок, чтобы допросить, а потом вызовут психиатра для освидетельствования, — вздохнул Дэвид. — Меня не покидает чувство, что мы должны чем-то помочь ей. Но вот чем, я не знаю.

— Она рассказала мне, что муж хочет с ней развестись. Видимо, это стало последней каплей, переполнившей чашу, и она серьезно тронулась умом, — печально сказала Джинни.