— Чего стоит одна последняя ночь! Просто какой-то детектив, — согласился Дэвид.

Судя по всему, он догадался, что она пытается уйти от разговора о том, что мучило их обоих.

— Есть какие-нибудь сведения о Рут Моррисон? — быстро спросила Джинни первое, что пришло в голову.

— Перед тем, как уйти с работы, я связался с инспектором Кларком. Он сказал, что Рут отвезли в психиатрическое отделение тюремной больницы для освидетельствования. После этого будет решаться вопрос о том, передавать ли дело в суд. Инспектор полагает, что вряд ли это произойдет. — Дэвид тяжело вздохнул. — Ник Моррисон, оказывается, не только подал на развод, но и сообщил Рут о том, что его любовница уже на третьем месяце беременности. Думаю, именно это толкнуло бедняжку на такой безрассудный поступок.

— Какой ужас! — Джинни без сил опустилась на стул. — Чему же тогда удивляться! Какой мерзавец!

Дэвид тоже присел.

— Единственное, что мы можем сделать для Рут, это проследить, чтобы ей оказали соответствующую помощь. Хорошо еще, история с похищением закончилась благополучно для Джона. Если бы ребенок пострадал, ситуация оказалась бы гораздо сложнее. — Он тепло посмотрел на девушку. — Ты молодец, Джинни. Тебе должны быть благодарны не только родители Джона, но и сама Рут. Если бы ты не убедила эту несчастную женщину отдать ребенка, одному Богу известно, что могло придти ей в голову... — Он помолчал и потом вдруг спросил: — Почему ты не сказала мне, что не можешь иметь детей? Всю ночь я думал об этом, но так и не понял, почему ты сохранила это в тайне от меня.

В его голосе звучала такая боль, что Джинни с трудом проглотила комок, подступивший к горлу. Она поняла, что должна сказать ему правду. Теперь или никогда!

— По... потому, что предполагала твою реакцию на такую новость, — хрипло прошептала она.

— И как же, по-твоему, я должен был отреагировать? — Его лицо страдальчески исказилось. — Уж не думала ли ты, что я уподоблюсь Нику Моррисону и откажусь от тебя из-за того, что ты не в состоянии родить мне ребенка?

— Нет! Конечно, нет! — Джинни вскочила на ноги, не в силах сидеть на месте и спокойно слушать такие дикие предположения. — Я никогда так плохо о тебе не думала, Дэвид, поверь мне!

— Тогда я ничего не понимаю! — Он тоже встал и теперь навис над нею, как скала, высокий и широкоплечий. — Джинни, объясни мне по-человечески, что все это значит?

Она печально улыбнулась:

— Это значит, что если бы ты узнал о моем бесплодии, то наверняка сказал бы, что все это не имеет для тебя никакого значения. — Девушка смотрела ему в глаза, чтобы он мог убедиться, что она говорит правду. — Я знала, как ты мечтаешь о семье, Дэвид, но не могла дать тебе самого главного — детей, и не хотела лишить тебя права быть отцом, понимаешь?

— О Господи! Единственное, о чем я мечтал, это была ты! — Он крепко схватил Джинни за плечи, даже не сознавая в этот момент, что делает ей больно. — Я сходил по тебе с ума и хотел иметь ребенка именно потому, что это был бы наш ребенок. В нем продолжали бы жить ты и я, вместе!.. Но если бы ты сказала мне правду, это не изменило бы моего отношения к тебе.

— Это сейчас ты можешь с уверенностью говорить о прошлом. А тогда... Кто знал, какие чувства ты стал бы испытывать ко мне через несколько лет? А вдруг ты возненавидел бы меня за то, что я разрушила твои мечты? — Слезы бежали по щекам Джинни, но она не замечала их. Вся боль, пережитая за последние пять лет, отразилась на ее лице. — Вот почему я решила поставить точку в наших отношениях, Дэвид. Больше мне ничего не оставалось делать.

Он, казалось, застыл на месте, а потом заговорил, но таким плоским невыразительным голосом, что у Джинни перехватило дыхание.