Алеша! Алеша!

И тогда к ней сквозь шорох дождя уже с горы донеслось ответно:

Анна Макаровна!..

Она побежала на голос. Среди жестких рододендронов секущих тело сквозь прилипшее к нему мокрое платье, больно ушибаясь о камни, то обходя валежник, то переползая через него, она поднималась все выше к перевалу, беспрерывно окликая:

— г Алексей Антонович!

II все ближе и громче ей слышалось теперь:

— Анюта! Анюта-а!

Дождь наполнял собой все: казалось, он вытеснил даже воздух — таким сплошным потоком лился сверху; широкими, шумными струями скатывался по стволам и сучьям деревьев; затопляя траву, бесчисленными ручьями журчал под ногами. Обильный, он падал на землю, вливая в нее жизненную силу, смывая и унося в бурных потоках всю грязь и гниль. И аромат молодой, свежей зелени поднимался от земли.

12

У Василева были гости. За столом, накрытым для утреннего чая, сидели матерый уковской купчина с рыжими лохматыми бровями, исклеванный оспой, Лука Харлам-пиевич Федоров и Густав Евгеньевич Маннберг — инженер, присланный министерством путей сообщения для окончательного уточнения трассы будущей железнодорожной магистрали, из остзейских немцев, мужчина средних лет, с красивыми черными усиками, торчащими кверху, как стрелки часов в положении «без десяти два».

Чай разливала Елена Александровна. На столе стояли холодные закуски и несколько бутылок вина. Беседа была деловая.

Я вас прошу, господин инженер, проехать еще раз, — двигая широкими челюстями, говорил Федоров. — Да, еще раз. Я мало сведущ в таких постройках, но государственную пользу понимать способен. Ук — село богатое. Почему же его оставлять в стороне от железной дороги? Я прошу: разъясните.

Видите ли, уважаемый Лука Харлампиевич, проложить полотно железной дороги в непосредственной близости от села Ук не позволяет рельеф местности. Нужно прорезать глубокие выемки, делать насыпи. Кроме того, этот вариант создает ненужную петлю, тогда как ближайшее направление — и, заметьте себе, подчеркиваю, самое удобное направление линии — от Разгона, севернее Ука, по берегу Уды на город Шиверск и дальше на село Худо-еланское. Я понимаю и учитываю интересы села Ук, но, к сожалению, сделать ничего не могу. К тому же, Лука Харлампиевич, Ук расположен очень близко от города, — кажется, сорок верст? Можно пользоваться шиверским вокзалом.

Благодарствую! — разжевывая жирную ветчину, обиделся Федоров. — За сорок верст — благодарствую! Скажите, где будут станционные постройки: в городе или в слободе?

Безусловно, в городе. Разрешите ознакомить. — Маннберг достал из кармана план окрестностей Шиверска со схематически нанесенной линией железной дороги. — Вот это город Шиверск. Он весь находится на правом берегу Уды. На левом расположена только тяготеющая к городу слобода, та самая, в которой мы пользуемся гостеприимством Ивана Максимовича. — Маннберг кивнул в его сторону. — Правый берег — сухой, высокий, с плотным грунтом из материковых каменных пород, левый — низменный, болотистый. Площадка на правом берегу вполне достаточна для будущего развития города…

Вознесенская гора не пустит, — утирая губы, заметил Федоров.

Что вы! Шиверск будет развиваться ниже, к Коб-луку, к Стрелке. Здесь можно выстроить целый губернский город.

Боком, — опять бросил Федоров.

Маннберг пожал плечами и уже коротко и безапелляционно заключил:

Мост через Уду перекинем непосредственно выше впадения речки Мары.