Они сдержанно кивнули и повернулись уходить. Вдруг Мэй оглянулась.

— Надо бы тебе как-нибудь с нами потусоваться, — неожиданно заявила она. — У Клео в Капитолийском холме отличная программа на «Дамскую ночь».

— Нас, девушек, здесь так мало, — добавила Грейс. — Нам надо держаться вместе.

Они улыбнулись и исчезли. Я содрогнулась. Явиться в бар с этой парочкой лишь самую малость привлекательнее, чем заниматься штемпингом с друзьями Дейниного КССЦ.

Раз уж речь зашла об этом, я решила вечером навестить Бастьена. Я несколько дней ничего о нем не слышала.

— Ты хоть представляешь, насколько меня не беспокоят твои смертные приятели? — возмутился он, когда я описала ему загадочную ситуацию вокруг Дага, Алека и таинственного человека. — У меня здесь настоящие трудности. Я умираю. Я ничего не добился с Дейной. Я с ней вижусь, она мила со мной, и все! Как будто она только и хочет…

— Остаться друзьями?

Он прекратил ходить взад-вперед по кухне и устремил на меня лукавый взгляд:

— Женщины никогда не бывают мне только друзьями. — Он облокотился на кухонную стойку и закрыл глаза. — Я просто не могу понять, что делать дальше. Если я не потороплюсь, кто-нибудь из начальства захочет выяснить, насколько скверно обстоят дела.

Я решила не упоминать прямо сейчас замечание Джерома насчет «завяз и торчит».

— Ладно, сделай перерыв, повеселись. У Питера опять играют в покер. Пойдем поиграем? Я захвачу Сета.

— Мне кажется, ты говорила о чем-то веселом.

— Эй! Ты на кого намекаешь? На Питера или Сета?

— Выбери сама, Цветочек. Хотя, надо признать, Питер готовит вполне приличное суфле. Что умеет делать писатель?

— Хватит подкалывать Сета. Ты ведь его даже не знаешь.

— Извини, — пожал плечами Бастьен. — Но ты так легко в это втянулась.

— Да ты ревнуешь.

— Прямо уж, — фыркнул он. — Спасибо, я уже перебрал свою долю смертных увлечений. Как и ты, если мне память не изменяет. А еще у тебя было немало бессмертных дружков, ты к ним тоже неплохо относилась. И никто из них не причинял тебе столько огорчений, как этот парень.

— Сет — это совершенно другое. Я не могу этого объяснить. Рядом с ним чувствуешь себя так… правильно. Мне кажется, я знаю его целую вечность.

— Цветочек, я знаю тебя целую вечность. С этим парнем ты познакомилась пару месяцев назад.

Мы действительно довольно быстро привязались друг к другу, и подчас это меня беспокоило, но я не сомневалась в глубине и силе моих чувств к Сету. Они не были ни поверхностными, ни мимолетными — хотелось надеяться. Однажды он мне сказал, что у него на всем свете нет никого, кроме меня. Я возразила, что это очень смелое утверждение, учитывая, как недолго мы с ним знакомы, и услышала в ответ: «Когда-нибудь ты поймешь».

Почти то же самое сказал при первой встрече мой муж Кириакос, давным-давно, в покрытом пылью веков смертном прошлом. Мне тогда было пятнадцать, и отец послал меня в гавань нашего города с сообщением для отца Кириакоса. Послать меня одну было не в тогдашних обычаях, но отец не слишком волновался, поскольку был недалеко, на рынке. И все же мне эта прогулка показалась ужасной.

Под палящим солнцем не покладая рук трудились грязные потные люди, разгружающие и нагружающие суда на фоне мерцающих бирюзовых вод Средиземного моря. Дорогу мне показал низенький плешивый человек, не спускавший с меня плотоядного взгляда:

— Ты высокая девчонка, — заметил он. — Но кого-кого, а меня это не беспокоит. Мне как раз такие и нравятся.

Он засмеялся, а с ним и его товарищи.