Он засмеялся, а с ним и его товарищи. Его лицо находилось на уровне моей груди. Опустив глаза, я поспешила к указанному кораблю. И какое же я испытала облегчение, когда увидела Кириакоса, проверяющего лини и разговаривающего с рабочими. Я с ним никогда не общалась, но знала, кто его отец и что ему можно доверять. Увидев меня, он улыбнулся:

— Ты ведь дочь Мартанеса, правда? Лета?

Я кивнула:

— Мне поручили сказать твоему отцу, что груз может быть готов сегодня вечером, если он торопится.

— Я ему передам. Его сейчас здесь нет.

— Хорошо.

Мы постояли в смущении. Я чувствовала, что краем глаза он рассматривает меня, хотя делает вид, что наблюдает за рабочими. Казалось, он хочет что-то сказать, но не решается, и я собралась уходить.

— Что ж, спасибо. Мне нужно возвращаться.

— Подожди, Лета. — Он протянул руку, как бы желая удержать меня, но тут же ее отдернул. — Ты… ты же не пойдешь одна?

— Мой отец сказал, что это недалеко. И что мне не стоит опасаться привлечь хоть чей-нибудь интерес.

Кириакос прямо поперхнулся от возмущения.

— Твой отец глупец. Позволь мне проводить тебя. — Он запнулся. — Только не говори своему отцу, что я обозвал его глупцом.

Он обменялся несколькими отрывистыми фразами с одним из своих людей и отправился со мной в город. Он был старше меня, лицо его задубело от моря и солнца. У него были черные спутанные волосы длиной до подбородка, и он был почти — но не совсем — такой же высокий, как я.

— Я видел тебя на свадьбе несколько дней назад, — сказал он, нарушив затянувшееся молчание. — Ты танцевала с другими девушками. Знаешь… ты очень хорошая.

Комплимент удивил меня.

— Наверное, вино тогда помогло.

— Нет. Вино помогло другим девушкам — а может, помешало. Я не уверен. — Он взглянул на меня, и я чуть не упала, утонув в его темных глазах. — Но ты… у тебя танец исходит изнутри. Музыка разговаривала с тобой, и ты ее понимала.

— Ты играл на флейте, — вспомнила я, стараясь не залиться краской от его внимания.

— Да.

Казалось, он был рад, что я заметила его. Снова воцарилась тишина. Мы почти дошли до рынка: послышался людской гомон. Кириакосу хотелось продолжить разговор:

— Да-а… Я слышал, твоя сестра вышла замуж прошлой весной.

— Да.

— А ты?

— Я не вышла замуж прошлой весной.

Его губы тронула улыбка:

— А если на следующую весну?

— Ты предлагаешь?

— Просто спрашиваю. Я слышал, как отец говорил…

У рынка мы остановились, и я опять посмотрела ему в глаза. Вокруг нас сновали люди и животные, а на другом конце прохода я видела отца, разговаривающего с торговцем фруктами.

— Знаешь, — резко сказала я, — я тоже слышала, как мой отец говорил это, дескать, они собираются устроить свадьбу между нашими семьями. Это очень поможет торговле. Но раз уж ты болтаешь об этом, поговори со своим отцом об одной из моих сестер, а не обо мне.

— Что? Ты не хочешь выйти замуж? — Улыбка его погасла. — Или у тебя есть другие претенденты?

Я недоуменно уставилась на него:

— Нет, конечно нет. Просто ты не хочешь жениться на мне, вот и все.

— Я не хочу?

— Нет. Ты хочешь одну из моих сестер.

— Я?

— Да. Они пониже ростом, полюбезней, посимпатичней — и говорят ласковей.

— А танцевать они умеют?

Я задумалась.

— Нет. Здесь они ужасны.

На губах его снова заиграла застенчивая улыбка:

— Тогда я хочу тебя.