На дорожке стоял легкий кабриолет с желтыми колесами; видно было, что за лошадью, застывшей в терпеливом ожидании, хорошо ухаживают. Джентльмен, вышедший из кабриолета, хотя был далеко не пожилого и даже не среднего возраста, тем не менее носил одеяние какого-то древнего мудреца.

Худощавый, среднего роста, с аккуратно подстриженной густой бородкой и усами, он обладал серьезным, даже мрачноватым лицом, украшенным (или, скорее, испорченным) стеклышками пенсне. На сиденье экипажа он оставил черную сумку и, подойдя поближе, поклонился.

– Никак кабриолет? – воскликнул Нигел, снова обретая раскованное состояние духа. – Дай-ка я вспомню цитату, Кит: «Он был весьма достойный джентльмен и управлял кабриолетом».

– Ты вспоминаешь дело об убийстве в Элстри в 1823 году, по которому был обвинен Джон Тартелл и два его подельника? Не могу сказать, что совершенно ясно помню эту историю, потому что сам родился двенадцать лет спустя. Мы с тобой одного возраста, нам минуло по тридцать четыре года. Но я изучил все подробности дела Тартелла. О нем были сложены довольно известные стишки, которые редко цитируют правильно. Вот как они звучат по-настоящему:

Горло ему перерезали от уха до уха,

Мозги ему вышибли вы;

Звали его мистер Уильям Йоху,

И жил он в гостинице «Львы».

«Мозги ему вышибли» в буквальном смысле слова. В Бедфорде, где в начале следующего года повесили Тартелла, можно увидеть его пистолет; убийца держал оружие за ствол, чтобы рукояткой раскроить голову бедняге и прикончить его. А вот множественное местоимение «вы» тут неправильно: грязную работу Тартелл взял на себя, а остальные стояли и смотрели. И наконец на суде горничная отпустила знаменитую ремарку в адрес Тартелла.

– «Он был весьма достойный джентльмен и управлял кабриолетом»?

– Именно, Кит! И вроде некий весьма известный малый вставил ее слова в знаменитую сатиру... или в сатирическую философию?

– Да, Томас Карлейль. Пустил в ход слово «кабриолетомания».

– А тот, кто ныне стоит у меня на пороге, – широким жестом показал Нигел, – полное олицетворение достоинства, кабриолета и всего остального. Как ты думаешь, какое убийство он совершил этой ночью?

Голос нового гостя полностью соответствовал его внешности.

– Обычно я прилагаю все усилия, чтобы избежать убийства, – сказал он, – если только речь не идет о профессиональной необходимости. Я полагаю, что не доставлю вам неудобств, Сигрейв, но...

– Доктор Лоренс Весткотт, – вскричал Нигел, – позвольте познакомить вас с моим старым приятелем Китом Фареллом, о котором я вам много раз рассказывал! – Нигел снова обратился к Киту: – Он хороший парень, наш семейный врач, но чертовски скрупулезно соблюдает все светские приличия. Никак не может называть меня Нигелом и рычит, когда я пытаюсь называть его Ларри. Наверно, и через двадцать лет знакомства мы будем обращаться друг к другу Сигрейв и Весткотт, Весткотт и Сигрейв.

– Ваш слуга, мистер Фарелл, – сказал доктор Весткотт, склоняясь в поклоне перед тем, как обменяться рукопожатием. – А вам, Сигрейв, отнюдь не помешает обрести чувство ответственности в той же мере, в какой вам присуще чувство юмора. Которое напоминает мне...

– Да, старина?

– Этим утром по почте я получил записку от вас, по всей видимости написанную в пятницу днем. В ней говорилось, что вы с женой надеетесь вечером встретить мистера Фарелла в его гостинице, после чего вам придется расстаться и вы отправитесь в сельскую местность. Но в воскресенье днем вы вернетесь, сообщили вы. Вы уговорили мистера Фарелла пообедать с вами в воскресенье вечером и спросили меня, не против ли я присоединиться к вашей троице за этим обедом?

– Ну и?.