- Повезло вам, парни, – кивнул на бомбу бригадир команды оружейников по имени Нил. Имелась в виду специальная премия, обещанная экипажам за этот вылет.

Полковник Рэй Парк предложил инженеру подыскать ему уютное местечко на борту. Нил отшутился:

- Тогда вам меньше достанется. Вы и без меня справитесь.

   …С низким гулом «Звезда Чикаго» проехал по рулёжным дорожкам к взлётной полосе, и занял позицию ожидания в конце колонны из шести четырёхмоторных «крепостей».  Прошло сорок минут, а приказа на взлёт всё не поступало. Между тем нервы у всех были взвинчены.

   Барабаня пальцами по штурвалу, Парк скосил глаза вправо:  лицо второго пилота было белым, губы его едва слышно повторяли одно и то же:

- Ублюдки, ублюдки…

 Парк тоже выругался про себя. Пора бы начальству уже разрешить вылет, чтобы как можно скорей покончить со всем этим. А через шесть часов их ждёт заслуженный отдых в компании немецких фройлян, которые обожают американских военных и умеют делать первоклассный секс.

  Наконец в наушниках прозвучала долгожданная команда и головная машина, пробежав по полосе, ушла в небо, за ней вторая, третья…

  Парк дал вперёд рычаги дросселей, рёв выведенных в режим форсажа четырёх двигателей стал просто оглушительным. Лишь тормоза удерживали вибрирующий самолёт на линии старта, но стоило их отпустить, и бомбардировщик медленно покатился вперёд, постепенно набирая скорость…

      - И всё же не понимаю… – задумчиво проговорил Джон Тич, обращаясь к Исмаилову, - ведь ты был способным лётчиком, перспективным молодым офицером. Так почему?

- Вы желаете знать, как я дошёл до жизни такой, что стал шпионом?- усмехнулся Игорь, и пояснил: - Врождённая дальнозоркость всему виной. Из-за неё меня и с флота попёрли.

- Нет, я читал твоё дело. Тебя комиссовали не из-за этого.

Игорь улыбнулся тому, что бывший командир его не понял. И пояснил:

   - Просто я  так устроен, что глядел дальше перспектив карьерного роста. Страх «переходить» в лейтенантах год-другой никогда  не казался мне ужасной жизненной трагедией. Зато я стал задумываться над вещами, о которых мне не полагалось думать, и что уж совсем возмутительно - высказывать свои мысли вслух. Таких как я в прежние века объявляли еретиками и сжигали, чтобы не натворили дел…

  Исмаилов и Тич стояли на небольшом декоративном мостике, перекинутом через парковый ручей. Они забрались в этот угол парка подальше от чужих глаз, и словно в рай попали с цветами, тихими уютными аллеями и прудами.

Тич пришёл, чтобы, наконец, погасить долг перед бывшим подчинённым. Лишь он один на всём свете ещё мог и хотел ему помочь. Для остальных Исмаилов был отработанным материалом. Так что Джон не открыл ему глаза на сермяжную правду жизни, когда описывал его ситуацию в самых мрачных красках:

-  Поверь, я знаю, о чём говорю. Ты больше никому не нужен, зато всем стал неудобен. Думаю, где-нибудь в укромном месте уже выкопана уютная могилка для тебя.

Тич предложил Исмаилову воспользоваться программой защиты свидетелей и исчезнуть.

- Если согласишься, завтра у тебя начнётся новая жизнь.

Перегнувшись через перила, Игорь смотрел на заросли водорослей на дне протоки. Там собралось множество рыб, привыкших к подачкам посетителей.