Loading...
Изменить размер шрифта - +
Одна только Хоуп. А за меня ты не беспокойся. Никто в мою сторону и не посмотрит. Я достойный, выдающийся гражданин, и в данный момент я нахожусь на ярмарке, покупаю мишку для своего, еще не родившегося, младенца. Большого желтого мишку. Лисси он обязательно понравится.

— Да, я никогда не могла тебя почувствовать, — тихо сказала Тори, — потому что чувствовать нечего. Внутри тебя — пустота.

— Ты права. Я сегодня пожал твою руку, ну, ради эксперимента, а ты ничего не почувствовала. Но меня ты почувствуешь, прежде чем все будет покончено. А почему ты не убегаешь? Как Хоуп? Ты же знаешь, что она побежала и звала на помощь. Даю тебе шанс.

— Нет, я сама себе его дам.

И, без малейшего колебания, Тори схватила заостренную палку и нацелилась прямо ему в глаз.

Он отпрянул, и она побежала, как Хоуп. Мох на деревьях цеплялся за волосы, влажная болотистая почва жадно чавкала под ногами, и туфли скользили по кочкам. Ветки хлестали по лицу.

Она видела все, как это видела тогда Хоуп. И чувствовала то же, что тогда чувствовала Хоуп. Но это был не детский ужас. Это были страх, но и ярость. И она слышала, как слышала Хоуп, топот бегущих ног, треск ломаемых на бегу веток.

И ярость ее остановила еще прежде, чем в голове созрело намерение. И она вцепилась в него зубами и ногтями. От неожиданного нападения, полуослепший от крови, стекающей из рассеченной брови, он упал к ее ногам, воя от боли, а она вонзила зубы в его плечо. Он ударил, но Тори стала драть ногтями его лицо.

Никто, никто не пытался ему сопротивляться. Только она одна. И помоги ей господь.

Даже когда его руки сомкнулись у нее на горле, она царапала его. В глазах уже меркнул свет, но из последних сил она боролась за свою жизнь.

Кто-то громко звал ее по имени, и крик отдавался эхом в голове. В ушах оглушительно стучала кровь. Она вцепилась ногтями в руки, душившие ее, когда почувствовала, что хватка ослабла.

— А теперь-то я тебя чувствую. Твой страх и твою боль. Теперь ты их тоже узнал, тоже узнал. Подонок!

Ее подняли, но она продолжала сопротивляться, вцепившись взглядом в окровавленное, искаженное злобой лицо Дуайта.

— Теперь ты знаешь! Знаешь!

— Тори, остановись, посмотри на меня!

Лицо у него было бледное. С него градом катился пот. Постепенно взгляд ее прояснился, и она узнала Кейда.

— Это он убил ее! Это он всех убивал! Он ненавидел тебя всю свою жизнь. Он ненавидел всех вас.

— Ты ранена.

— Нет, я — нет. Это его кровь.

— Кейд… Господи, она сошла с ума.

Дуайт с трудом встал на четвереньки. Казалось, что кровь течет у него из тысячи ран. Правый глаз был красен, как горящий уголь, но мысль его работала четко и хладнокровно.

— Она приняла меня за своего отца.

— Лжец! — Ярость снова вспыхнула в душе Тори, и она изо всей силы забарабанила кулаками в грудь Кейда. — Это он убил Хоуп. И он поджидал меня здесь.

— Убил Хоуп?

Дуайт встал на колени, из разорванной губы сочилась кровь.

— Она безумна, Кейд. Любому ясно, что она не в себе. Господи, что с моим глазом! Ты должен мне помочь.

Он хотел встать, но, к его ужасу, ноги не подчинялись.

— Ради бога, Кейд, вызови помощь. Я, черт возьми, рискую потерять глаз.

— Ты знал, что они сюда приходили, — сказал Кейд, крепко держа Тори за руки и внимательно разглядывая расцарапанное лицо своего старого друга. — Ты знал, что они пробираются сюда ночью. Я тебе сам об этом рассказывал. И мы над ними потешались.

— Да какое это имеет отношение к тому, что произошло сейчас?

И Дуайт вытаращил здоровый глаз, услышав, как зашумели влажные ветки.

Быстрый переход