— Лира, говорите? — мужчина на мгновение вопросительно выгнул брови, а потом улыбнулся своей обычной ускользающей улыбкой. — Пожалуй, это может быть очень интересно. Давайте попробуем ее осмотреть.

— Вы что, действительно думаете, что в ней может быть что-то ценное? — недоверчиво спросила я, когда Алый Хлыст — с моих слов — отдал инструкции подоспевшему на зов слуге и отправил того за инструментом.

— Ничто не мешает нам взглянуть на нее именно с этой стороны, — сообщил он. — Учитывая ремесло, которым ваш покойный отец имел неосторожность заниматься до того, как стать бардом, теоретически к нему в руки могла попасть некая вещь, представляющая ценность, и именно ее искал таинственный вор. Вероятно, бумаги или некий необычный амулет. Есть несколько возможных путей развития событий. Во-первых, Айрик Пыль Дорог мог на самом деле ничего не брать — и подозрения в его адрес беспочвенны. Во-вторых, он мог взять предмет, но не иметь представления о его ценности, и я больше склоняюсь именно к этому варианту: ваш отец явно сделал выводы из ситуации, в которую угодил, и вряд ли стал бы рисковать, храня при себе вещь, которая могла бы принести большие проблемы не только ему, но и его семье. И в-третьих, он мог взять вещь осознанно, по какой-то причине все же пойдя на риск, и тогда лира — весьма остроумный тайник для этой ценности. Ну и, конечно, для полноты картины стоит учесть и возможность того, что нынешнее происшествие не связано с нападением у храма и вообще не имеет отношения к происходящему сейчас. Скажем, вор просто ошибся домом или поверил какому-нибудь бредовому слуху о спрятанном кладе. Да, порой случаются удивительные совпадения, но лично мне совсем не верится в подобный вариант.

— А в случайность эпидемии чернокровия верится? — вырвалось у меня. — Извините…

— Подловили, — иронично улыбнулся Даор.

— Простите, я совсем не то… — от стыда за свой болтливый язык мне хотелось провалиться на месте. Вот кто меня за него тянул? Зачем очередной раз напоминать человеку о его болезни?!

— Не стоит извиняться, — он пренебрежительно повел рукой. — Тем более замечание ваше вполне справедливо. Понимаете ли, драгоценная, чрезвычайно непросто взглянуть отвлеченно на ситуацию, внутри которой ты находишься, не имея при этом возможности отойти в сторону и внимательно рассмотреть картину. И еще труднее не спутать реальный шанс с нелепой попыткой ухватиться за волосок. Впрочем, теперь, после открытий Халы, я уже вполне уверен, что все это не случайно. Надеюсь, нам удастся получить ответы, пусть и не все сразу. И я, конечно, эгоистично надеюсь дожить до этих самых ответов.

Слуга положил принесенный объемный чехол на стол перед хозяином кабинета и удалился, а Даор окинул потертую кожу задумчивым взглядом. Огладил обеими ладонями — ласково, заботливо, как иные касаются женщин. Губы мужчины сложились в улыбку, будто прикосновение получило желанный отклик, и пальцы проворно отомкнули крепления, извлекая на свет старый потертый инструмент. Заглянув внутрь чехла, Алый Хлыст отложил его в сторону — кажется временно — и устроил лиру на коленях. Мягко и почти беззвучно огладил струны.

— Вы умеете играть? — не удержалась я.

— Разумеется, дитя, — легко отозвался он. — Все благородные юноши в свое время получают этот навык. Хороший инструмент, старый. Полагаю, ему не меньше века, никто давно уже не использует черепаховые панцири. Как ваш отец получил его?

— Честно говоря, не знаю, — нахмурилась я, продолжая рассеянно наблюдать, как ухоженные ладони Алого Хлыста аккуратно и слепо ощупывают лиру — глядел седьмой милор на меня, совершая свои действия словно бы в рассеянности.