— Выходит, так, — согласился Алый Хлыст. Потом улыбнулся уголками губ и уважительно склонил голову в сторону Рины. — Ваша интуиция, алмаз неграненый, воистину достойна восхищения. Помнится мне, вы уже выражали сомнения в адрес этого божества.

— Да я ничего такого не имела в виду, — смутилась дана.

На этом наш разговор прервался, потому что в дверь без стука почти вбежал слегка взмыленный гонец — молодой парень из седьмой милии.

Фир, ответственный за связь с северной границей, разместился сейчас в одном из подвалов дворца: для работы этих чар было желательно находиться под землей, так передача требовала куда меньше сил, а прием получался гораздо более точным. Вот и приходилось ему гонять туда-сюда молодых помощников.

— Сиятельная госпожа, срочное донесение, — сообщил он с глубоким поклоном. Падать на колени не стал: военное время упрощало ритуалы вежливости.

— Докладывайте, — велела я, старательно отгоняя необоснованные тревожные мысли о муже: вряд ли за прошедшие пару часов он мог вляпаться в какие-то неприятности.

Новости для разнообразия пришли из Альмиры, и были они весьма неоднозначными. Выяснилось, что проблемы на границах начались не только у нас, беспокойный сосед тоже подвергся аналогичному нападению и теперь стягивал силы к диким областям на северо-западе. С одной стороны, как ни цинично звучит, это был для нас плюс: можно было не опасаться внезапного нападения соседей тогда, когда граница ослаблена. А с другой — мы окончательно перестали понимать цели противника.

Вскоре первое напряжение спало. Люди втянулись в работу, определились главные цели, могучий организм армии пришел в движение — пусть достаточно медленное, но организованное и осознанное. А я заставила себя отвлечься от дел войны и сосредоточиться на других, пусть менее срочных, но не менее важных вопросах: страна продолжала жить, и обычные обязанности с меня никто не снимал. Впору было вновь порадоваться, что мой кабинет оставался свободным.

Рина Ярость Богов

Честно говоря, понятия не имею, почему я не присоединилась к Тии и мы не закатили там на пару истерику. Наверное, потому что кесарь успела потерять самообладание первой, а я, почувствовав Искрой, насколько ей сейчас плохо, как-то сама собой собралась и в первую очередь постаралась привести подругу в чувство, а потом рыдать было уже поздно.

Муж собирался недолго, но к назначенному времени отъезда мы все равно едва не опоздали: ласковый прощальный поцелуй стал искрой, от которой мы оба вспыхнули, словно сухая солома, и на какое-то время просто забыли о том, что мир за пределами спальни существует и требует нашего внимания. Времени на то, чтобы привести себя в порядок, у нас уже не осталось, поэтому заметно взъерошенного Ива провожала не менее встрепанная я.

Некоторое время после отъезда мужчин я еще посидела в покоях Тии, прислушиваясь к разговорам и явственно ощущая себя лишней здесь и сейчас, потерянной, одинокой и никому не нужной. Потом кесарь отправилась в кабинет, чтобы заняться рутинными вопросами, а я попыталась встряхнуться и заставить себя последовать ее примеру: учеба оставалась тем единственным, что могло отвлечь меня от переживаний.

Вот только заходить в свои покои, чтобы привести себя в порядок, оказалось не лучшей идеей. Одного взгляда на разворошенную постель, еще хранящую наше с мужем общее тепло и запах, хватило, чтобы ржа побрала все мое шаткое спокойствие. Полчаса я взахлеб рыдала от острого, пронзительного чувства одиночества, еще столько же успокаивала себя и почти привычно уже уговаривала потерпеть.

Испокон веков так было: мужчины уходили на войну, а женщинам надлежало хранить очаг и дом, ожидая возвращения любимых. Века проходят, и ничего не меняется. Да и не изменится, наверное, никогда. Остается только терпеть, ждать и верить, что Ив выживет и вернется.