— Погоди, вот сейчас я совсем не понял. При чем тут я теперь?

— Будешь за ними приглядывать, чтобы совсем не увлекались, — хмыкнула я.

— Ладно, размахнулись! — оборвал меня Виго. — Может, мы все-таки вернемся к делу? Что там Даор говорил про чернокровие? Что вы выяснили?

Оказалось, что Хала с остальными соратниками предварительно подтвердил, что это заболевание является реакцией мира на применение чар Хаоса. Этакий нарыв. В свободном виде эта сила существовать здесь не могла, поэтому находила воплощение вот в такой форме. А для того, чтобы избавить человека от недуга, нужно было принудительно восстановить в нем границу между Железом и Искрой — наподобие маленького небесного свода. До полного излечения недуга исследователи пока не дошли, зато придумали способ в разы замедлить процесс, что, например, в случае Даора дарило не луну, а по меньшей мере несколько лет жизни.

Кроме того, оказалось, что колоссальная работа, проделанная целителями семнадцать лет назад во время болезни моего отца, не пропала даром и оказалась отличным подспорьем не в поиске лекарства, но в установлении причины. В то время были собраны из разных источников все доступные сведения о болезни, перечислены все случаи и личности заболевших, о которых удалось узнать хоть что-то.

И вот сейчас, когда все это отдали для изучения специалистам от следствия, а не целителям, был сделан неожиданный вывод: почти все, за редким исключением, известные случаи чернокровия в прежние времена, до событий последних дней, были так или иначе связаны с островами.

— Погодите, так ведь наложница, мать Нарамарана, кажется, оттуда родом! — вырвалось у меня.

— А кто такой Нарамаран? — растерялся Хала.

— Один из тех, кто стоит за нашими неприятностями, — пояснил Виго. — Сегодня мне как раз должны найти доступную информацию по его прошлому, уж пара слов о матери должна быть. Не вовремя Драм решил жениться, ну да ладно, мало ли островитян в Вире, найдем, у кого узнать и про нее, и про чернокровие. Даор, ты же дашь мне подробный отчет своих… специалистов от следствия?

— Разумеется. Когда закончим, прогуляемся до моего кабинета, — с легкой улыбкой склонил голову тот.

— А разве в Прете женщин не отстраняют от воспитания мальчиков? — подала голос Рина.

— Так-то оно так, — с сомнением протянул Гнутое Колесо. — Но тот, кто очень желает, всегда найдет способ, а островитянка вряд ли так легко приняла бы разлучение с собственным ребенком. К тому же она была наложницей, а не женой, поэтому вряд ли кто-то столь уж пристально за этим следил. Мне вообще не нравится эта история с наложницей-островитянкой, — заметил он. — Это очень гордый народ, и такая роль для нее более чем унизительна. Если я хоть что-то понимаю в женщинах, на подобное она могла согласиться по какой-то сокрушительной огромной любви, но что-то я не припомню баллад подобного содержания о покойном Матиритаме. Вероятнее, ее желания никто не спрашивал. Но мы отвлеклись. Хала, еще что-то важное есть?

— Ну, думаю, вам, приземленным, интереснее всего будет узнать, что даны и фиры вполне способны противиться той силе, которую мы называем Хаосом. Да и управлять ей, судя по всему, могут только достаточно одаренные люди. Понятно, что установить возможности Хаоса, не прибегая к нему, довольно трудно, но у нас сложилось общее впечатление, что он мало отличается от прочих сил. Это… просто более мощный источник, эффективность управления которым зависит от личных способностей. Ну и, конечно, пределов выносливости, потому что безнаказанно черпать эту силу может только Ив в единстве со своей супругой.