Боги, да чтобы я по доброй воле еще во что-то такое ввязалась?!

— Где они? — голос прозвучал спокойно, буднично, но я все равно дернулась от неожиданности и еще сильнее сжалась на своем месте. Даже если бы хотела, не сумела бы ответить: паника схватила за горло ледяной ладонью, и я едва могла дышать. — Я знаю, что ты не спишь. Скажи, где они, и никто не пострадает.

— Кто? — сипло, почти беззвучно выдохнула я, но пришелец услышал.

— Бумаги твоего отца. В доме их нет, в гостевом доме в Далене тоже. Значит, они где-то у тебя, — невозмутимо пояснил он.

— У него не было никаких бумаг, только песни, — наконец с трудом справившись с голосом и немного уняв страх, проговорила я.

— Песни? — переспросил мой невидимый в темноте собеседник, и в его тоне мне послышалась растерянность. — И где эти… песни?

— В чехле с лирой. Там, в углу, — добавила я и махнула рукой в нужную сторону.

Не знаю, увидел ли мужчина в кромешной темноте этот жест и как он вообще ориентировался, но больше пришелец вопросов не задавал, а через мгновение напряженный слух уловил тихие необъяснимые звуки, кажется, из того самого угла.

Поведение и невозмутимость ночного гостя неожиданно благотворно повлияли на меня, панический ужас отступил, оставив после себя только настороженность и опасение. И я рискнула спросить:

— А что там должно быть? Какие такие бумаги?

В ответ пришелец невнятно хмыкнул; кажется, удовлетворять мое любопытство он не собирался.

— Что случилось со стражем? — продолжила спрашивать я, не особенно надеясь на ответ. Просто сидеть в темноте и тишине, ощущая, что буквально на расстоянии вытянутой руки находится убийца, было выше моих сил, а собственный голос успокаивал хоть немного.

Да что происходит?! Где вообще обещанная охрана, где те люди, которым не страшны чары Хаоса и не опасен этот тип?!

— Сторожит, — со смешком ответил мужчина, а в следующее мгновение по глазам больно резанул свет вспыхнувших фирских огней.

Я вскрикнула от неожиданности, заслоняясь локтем, ночной гость сдавленно ругнулся, кажется, по-претски.

— Советую не прибегать к чарам. Любым, — спокойно посоветовал Лючий.

— Да, конечно, — неестественно спокойный голос претца вдруг прозвучал совсем не там, где мужчина шуршал мгновение назад. Послышался невнятный шелест или хрип, и ночной гость задумчиво заметил: — Хотел ведь обойтись без жертв…

Я, щурясь, открыла глаза — только для того, чтобы увидеть, как мой охранник оседает на пол. Вскинула взгляд на претца, но толком не сумела его рассмотреть, контур лица словно расплывался перед глазами. Какие-то специальные чары?

Мужчина стоял боком, а потом, почему-то очень-очень медленно, как завязший в смоле, начал поворачиваться в мою сторону.

Будто со стороны, извне, пришло осознание, что его взгляд станет последним, что я увижу в жизни. Тело и разум сковало острое ощущение бессилия, обреченности: я знала, что не могу ничего изменить. Хала честно пытался объяснить мне суть тех защитных чар, которые они придумали, но… У меня было слишком мало времени, чтобы научиться пользоваться своей Искрой по-настоящему. Не инстинктивно, а осознанно. Да, кое-что я освоила, но этого явно было недостаточно. Так что защитить себя самостоятельно я не могла, а охрана… Единственный охранник лежал на полу у двери.

Мгновение тянулось нестерпимо медленно, мне уже даже почти хотелось, чтобы все закончилось. А потом вдруг, так и не завершив движения, претец медленно осел на пол рядом с телом Лючия.

Поверить своим глазам и осознать произошедшее я не успела: бесконечный миг беззвучия и неподвижности, кажется, всего мира наконец оборвался.