— Сиятельная госпожа, — хамить и говорить гадости с ходу Митий не стал, согнулся в учтивом поклоне, и мне почему-то ощутимо полегчало. Хотя, скорее, следовало бы удивляться, начни он вести себя как перепивший моряк: не той величины фигура, чтобы позволять себе мелочное нахальство.

— Здравствуйте, Тень Камня. Садитесь.

— В присутствии кесаря, да еще женщины? — он вопросительно изогнул брови. В голосе отчетливо скользнула ирония. — Благодарю покорно, но это слишком.

— Да. Но это было не предложение, — возразила я ему.

Перехвалила. Хамить он начал, причем как раз по мелочи. Не удержался, все-таки обижен.

Но на дальнейший конфликт из-за пустяка Митий не пошел, склонил голову и устроился в кресле.

Некоторое время мы оба молчали и разглядывали друг друга. Тень Камня, правда, изучал не только меня, но и кабинет, и что-либо прочитать по его лицу было невозможно.

— Вы хотели о чем-то рассказать. Говорите, — наконец нарушила я тишину.

— Кхм. Прошу прощения, но позвольте для начала один вопрос? — с легкой усмешкой в уголках губ проговорил он. Дождавшись моего кивка, продолжил: — А где Алый Хлыст? Я в самом деле его не вижу.

— Хотите поискать под столом? — все-таки вырвалось у меня ехидное замечание. Но я тут же мысленно отвесила себе подзатыльник и поспешила продолжить, не давая собеседнику возможности ответить: — Вы ведь хотели разговаривать с кесарем. Говорите. Или вы уже передумали и желаете отчитаться перед седьмой милией?

— Пожалуй, нет. Особенно в таком разрезе, — он вновь слегка улыбнулся, но взгляд оставался таким же спокойным и пристальным.

Впрочем, нет, одно изменение я все же сумела уловить: пропал налет легкой иронии. И я мысленно похвалила себя за смелость и решительность. Похоже, мне удалось удивить Мития, ожидавшего разговора с кем-то из советников, и заставить его обратить внимание на меня. Не знаю, хорошо это или плохо, но…

— Думаю, не стоит ходить вокруг да около, — решил он. — Красный Кот рассказал, в чем и почему меня обвиняют, и я посчитал необходимым объясниться лично. Понимаю, что верить мне на слово вы не обязаны, но я даю слово, что к последним событиям не имею никакого отношения. Ни к непонятному появлению хищников во дворце, ни к нападению на принца Стьёля…

— Но? — подбодрила я, потому что мужчина замолчал, будто задумавшись.

— Но предполагаю, кто и почему это сделал, — завершил он, встряхнувшись. — А главное, я могу объяснить, как этот человек сумел обмануть дворцовые чары. Хотя поверить в это объяснение вам, боюсь, будет труднее, чем принять мои слова на веру безо всяких аргументов.

— Рассказывайте, а там посмотрим, — велела я.

— Дело в том, что несколько лет назад со мной заговорил… некто. И предложил силу, способную перевернуть мир. Первый раз я подумал, что это просто глупый сон, но гость был настойчив и убедителен и в конечном итоге пробудил во мне любопытство. Разумеется, соглашаться сразу невесть на что я не стал, даже во сне, и очень быстро понял, что это был правильный выбор. Он предлагал… разные варианты демонстрации, но исключительно однообразные. Кого-то убить, кого-то запутать. Может быть, я и согласился бы, но настораживало одно ограничение: он не мог влиять на виранов, вернее, только с их согласия. Пожалуй, невесть какая сложность — добиться чьего-то формального согласия, но такое ограничение мне совершенно не понравилось. Единственная сила, обычно требующая согласия и доброй воли, — это боги. А, как повторяла одна мудрая женщина, для смертного нет участи хуже, чем стать разменной монетой в руках богов.