После этого Стьёль поднялся и потянул меня за руку, вынуждая встать.

— Что? Куда? — растерялась я.

«Пора спать».

— Погоди, но ведь надо рассказать Даору, да и остальным, — возразила неуверенно и тем не менее безропотно позволила мужчине вывести меня из кабинета.

«Они все заняты. Поймали преступника», — сообщил он.

— Нарамарана? — ахнула я. — А как Рина?!

«Все хорошо», — заверил Стьёль, бросив на меня чуть насмешливый взгляд. На этом я приняла мудрое решение прекратить споры. Помнится, и целитель говорил, что надо больше отдыхать, а разговор с Митием меня здорово вымотал.

Утро началось хоть и рано, но обещало чудесный день. Просто потому, что будил меня муж и делал это долго, вдохновенно и безо всякой спешки. Целовал, ласкал; сначала — легко и очень осторожно, потом — настойчивей и уверенней. Потом мы занимались любовью — столь же неторопливо, нежно, наслаждаясь каждым мгновением близости. Лицом к лицу, ладонь к ладони, и сердце затапливала щемящая, пронзительная нежность. Как я вообще могла бояться этого человека? Считать его холодным, жестким, равнодушным?

Все же ради такой награды стоило пережить эти приключения и рискнуть жизнью…

После этого мы вполне уютно, даже несмотря на компанию уже знакомого порученца, позавтракали и отправились заниматься своими делами. Конечно, меня терзало любопытство и хотелось поскорее выяснить, как дела с пойманным преступником, но пришлось тренировать выдержку. Сегодня мне предстоял приемный день, а значит — множество разговоров, чужих проблем и очень мало свободного времени.

Привычная тесная компания собралась в моем кабинете лишь поздно вечером, когда мне, честно говоря, не хотелось уже совершенно ничего, только лечь и уснуть. Но, конечно, поддаваться этому желанию я не стала.

Собрались все, даже Райд угрюмо нахохлился на стуле подальше от меня — осунувшийся, хмурый, выцветший настолько, что больно было смотреть. От симпатичного весельчака и балагура с отлично подвешенным языком осталась одна бледная тень. Вспомнился наш с ним шутливый разговор о том, что любовь сделает его унылым и молчаливым, и стало совсем грустно. Лучше бы это действительно была любовь, а не… вот такое.

На моего мужа Райд поначалу поглядывал с опаской, но Стьёль реагировал на его присутствие совершенно спокойно, и бывший сын кесаря вскоре успокоился.

— Прошу прощения, что заставил высокое собрание ждать, — Даор вплыл в комнату последним и изящно склонил голову в знак извинения. — Вынужден был…

— А можно без прелюдий? — оборвал его Виго, тоже, очевидно, терзаемый любопытством. — Он заговорил?

— Поначалу не хотел, — Алый Хлыст слегка улыбнулся и, пожав плечами, опустился на свободное кресло. — Но когда ознакомился с расшифровкой того послания, которое оказалось в руках у Пыли Дорог, и понял, что это не фальшивка, сначала долго и весьма истерически смеялся. А уж потом, когда ему сообщили, что пообщаться с ним желают островитяне, и если он не принесет нам пользы, то мы отдадим его им, не то что заговорил — запел! Наши друзья с юга очень не любят воров, особенно тех, которые покушаются на реликвии, и Нарамаран предпочел мирную беседу с нашим следователем и перспективу гуманной казни разговору с тамошними палачами.

— Какие мы все-таки человеколюбивые, — хохотнул Гнутое Колесо.