И экзамен этот оказался трудным, гораздо труднее не только учебы, но даже венчания вместе с замужеством. Потому что к тем потрясениям я была хоть немного готова, а в остальном могла позволить себе плыть по течению и закрывать на происходящее глаза, впав в какое-то оцепенение и ничего толком не решая. Этот же удар оказался слишком внезапным и болезненным, а времени на осознание и принятие мне сознательно не оставили.

Да, конечно, у меня будет целая луна, чтобы привыкнуть к этой мысли. Если взглянуть с этой стороны, то нам всем еще очень повезло: никто не вечен, и боги дали нам возможность подготовиться и научиться жить без Алого Хлыста. Но для того, чтобы дойти до этой мысли, нужно было преодолеть первую реакцию, первые боль и страх. И доказать, для начала самому Даору, что я справлюсь, что меня хорошо воспитали, что все эти годы были потрачены с пользой и он со спокойным сердцем сможет оставить мне Вирату, которой отдал всю свою жизнь. Я сама с трудом в это верила, но выбора у меня не было никогда.

Мы говорили о многом. Даор, с нашего молчаливого согласия, вводил чужаков в курс происходящего, почти ничего не скрывая, и все потихоньку приглядывались друг к другу. Чужаки — к сильным мира сего в достаточно неформальной обстановке, мы — к незнакомцам, которые очень скоро начнут играть важную роль в жизни страны и всего мира.

Окончание «перерыва» неуклонно близилось, и вскоре пришла бы пора заканчивать знакомство, но разговор все равно оборвался неожиданно. После торопливого громкого стука в кабинет быстрым шагом вошел крепкий мужчина средних лет в цветах седьмой милии со знаками различия декатора и тут же преклонил колено, низко опустив голову.

— Прошу простить, сиятельная госпожа…

Следом вошла — даже почти вбежала — Рина, окинула нас всех немного шальным взглядом и, сбив мужчину с мысли и прервав его речь, коротко вскрикнула: «Ив!» — и бросилась к подскочившему при ее появлении мужу.

— Рина, что случилось? — растерянно спросил Ярость Богов, приобнимая женщину, а потом вдруг переменился в лице и коротко, сквозь зубы процедил: — Кто?

Ив на мгновение крепко стиснул плечи жены. Взгляд его заледенел, и в глазах отчетливо блеснуло Железо — как тогда, когда безумный регент впадал в ярость. По спине пробежал холодок; на мгновение почудилось, что фир сорвется.

— Не знаю, я ничего не успела понять, — невнятно проговорила Рина куда-то в грудь мужчины. — Все очень быстро произошло, я даже испугалась уже потом, когда все закончилось. Этот странный вихрь, а потом вдруг — мертвые тела…

— Декатор, поднимитесь и доложите толком, что произошло, — оборвал это неуверенное бормотание спокойный твердый голос.

Только через пару мгновений я сообразила, что голос был мой, — когда поймала одобрительный взгляд Даора и заметила мягкую улыбку в уголках его губ.

Ну да, все верно, в присутствии кесаря никто не смеет отдавать приказы без его разрешения. А я… наверное, после новости о скорой смерти Алого Хлыста осталось очень мало проблем и событий, которые могли бы пронять меня и всерьез вывести из равновесия. Во всяком случае, прямо сейчас.

Декатор хоть и робел в такой компании, но говорил внятно и по существу. Напали предположительно четверо. Троих убили защита, Райд и соглядатай-фир, отряженный присматривать за Риной. Четвертый сбежал, оглушив обоих охранников и угнав колесницу, но бросил ту неподалеку: слишком приметная.