Кристел признавала, что для нее слишком дорого содержать мать в этом доме, но это не беспокоило ее.

Когда они направились к комнате Дороти, Лили взглянула на Камерона.

— Это было жестоко — говорить так. Надеюсь, сестры не слышали тебя.

Его ответ удивил ее.

— Если бы они могли услышать, я не сказал бы этого.

Лили тронула его за рукав. Он говорил с болезненной честностью и сам страдал от этого. Ей очень хотелось обнять Камерона, но она не знала, примет ли он эту ласку. Мальчик держался так, будто желал, чтобы она и другие обращались с ним как обычно, даже иногда сердились на него. В Камероне с его озлобленностью и замкнутостью Лили отчасти узнавала себя, и это тревожило ее.

— Камерон…

Чарли подбежала к ним, нарушив их уединение.

— Идем, дядя Шон. Я покажу тебе, где живет бабушка. Она связала мне этот свитер. Он был слишком большой: она хотела, чтобы я носила его подольше. — Чарли развела руки в стороны, чтобы продемонстрировать всем свой розовый кардиган. — А сейчас он мне уже почти мал.

— Тогда тебе пора перестать расти. — Шон легонько подергал племянницу за хвостик. — Не забудь еще раз поблагодарить ее за то, что она связала его.

— Она ничего не поймет.

— А ты все равно поблагодари.

Комната Дороти, которую она делила еще с одной пациенткой, миссис Уизерс, была залита солнцем. К двери были прикреплены карточки с соболезнованиями, серебристые, золотистые и белые. Когда они проходили мимо, Эшли заметила их и весело рассмеялась.

Медсестра увезла миссис Уизерс на прогулку. Кто–то подготовил Дороти к встрече: изголовье кровати подняли почти до сидячего положения, ее одели в красивый розовый халат с шелковой лентой, завязанный в бант под специальной шиной, которая поддерживала ее шею. Волосы Дороти были причесаны, ногти подпилены, а одеяло аккуратно покрывало ноги.

У Лили сжалось сердце. Всю жизнь Дороти была красавицей и гордилась своей красотой. То, что сейчас она не осознавала своего состояния, было своего рода благом. Дороти пришла бы в ужас, если бы узнала, что будет лежать здесь, в доме престарелых, под присмотром медсестер, неспособная обслуживать себя. Мысль о том, что она пережила свою дочь, была бы невыносима для нее.

— Привет, Дороти! — Лили старалась, чтобы ее голос звучал естественно. — Это я, Лили. Я привезла твоих внуков повидаться с тобой. А это их дядя Шон.

— Мэм, — сказал он, — мне очень приятно познакомиться с вами.

Дороти моргнула, но никак не показала, что узнает их. Ее лицо было неподвижным, словно маска. Шон задумчиво рассматривал фотографии, прикрепленные к стене напротив ее кровати.

Лили взяла Дороти за руку. Рука была холодная, кожа сухая и тонкая, как луковая шелуха.

— Я часто думала о тебе в эти дни, Дороти. Пожалуй, кроме членов моей семьи, только ты и Кристел знали меня дольше, чем кто бы то ни было. — Она улыбнулась, вспоминая, как ей нравилось приходить в дом Кристел, где было так уютно и мирно, где все были спокойны и доброжелательны и нигде не таились призраки. — Ты для меня очень близкий человек. Наверное, ты и сама это знаешь.

Подняв глаза, Лили увидела, что все смотрят на нее. Она смутилась, поняв, что слишком выдала себя.

Малышка смеялась и лепетала, бегая по комнате. Шон присматривал за ней, а Лили подвела Камерона и Чарли к кровати бабушки.

— Я никогда не знаю, что ей говорить, — прошептал Камерон. — С тех пор, как она стала… такая… это так странно.

— Я знаю, — сказала Лили.