Поскольку Агнес еще не видела Марка, ей было трудно ответить на этот вопрос. Если Гаролд походит на отца, то да, ее мать совершает самую ужасную ошибку за всю свою замужнюю жизнь. А «большая счастливая семья» уж точно была пустой мечтой. Рождество с Гаролдом Эвансом? Только через ее, Агнес, труп.

— Конечно, ты будешь счастлива, — заверила она, видя, как задрожали губы матери. Она взяла Терезу за руку и сказала, глядя на их отражение в зеркале: — Пойдем, мама, убьем их всех нашим великолепием.

— Цветы на столе в холле… А мы мило выглядим, не правда ли? — заметила Тереза.

Может, и мило, но Агнес добивалась другого. Ее платье из бирюзового шелка было совсем простым, но с глубоким вырезом спереди и узкой юбкой с разрезом до колена. Брат-близнец опалов, сверкавших в ушах, примостился в ложбинке между грудями. На ногах Агнес были серебряные босоножки на шпильке. Она сделала высокую прическу, выпустив несколько локонов, ласкавших ее щеки и шею.

— Мы неотразимы, — подтвердила Агнес. — И не позволяй Гаролду испортить тебе свадьбу — он этого не заслуживает.

— Не позволю. — Тереза воинственно улыбнулась. — Я кое-чему научилась, Агнес. Даже сказала Марку, что не обещаю его слушаться, я слишком стара для этого. Он рассмеялся и заявил, что хочет жену, а не половичок. Он очень мил, ты его полюбишь.

Подобным же образом Агнес были представлены модный французский художник, итальянский граф и крупный промышленник и владелец колоссального ранчо в Канзасе — соответственно мужья номер два, три и четыре. Тереза всегда хотела, чтобы дочери нравился ее избранник.

— Я очень хочу с ним познакомиться, — дипломатично ответила Агнес.

Цветы оказались бледно-розовыми орхидеями, и около них маячил фотограф. Чувствуя, как чаще забилось сердце, Агнес взяла меньший из двух букетов и послушно улыбнулась в объектив. Потом вместе с матерью спустилась по лестнице. Уже внизу Тереза сказала:

— Я уже просила тебя подвести меня к алтарю, дорогая?

Агнес чуть не споткнулась о ковровую дорожку в холле.

— Нет.

— Это должен был сделать зять Марка, муж его сестры. Но две недели назад ему сделали операцию по поводу варикозного расширения вен. Другой вариант — Гаролд.

Позволить этому циничному самонадеянному типу подвести мать к алтарю? Да ни за что!

— Ладно, — согласилась Агнес.

На ступенях парадной лестницы, залитой солнечным светом, фотограф сделал еще несколько снимков, затем они сели в машину.

Как только Тереза и Агнес переступили порог церкви, украшенный белыми цветами, раздались первые аккорды свадебного марша. Агнес подумала, что органист обращает мало внимания на ритм и мелодию.

— За органом сестра Марка, — прошептала Тереза. — Она настаивала, и Марк не захотел ее огорчать. Ох, Агнес, как же я волнуюсь. Не надо было соглашаться на его предложение. Ну почему я снова выхожу замуж? Я гораздо старше тебя, пора бы поумнеть.

— Назад пути нет. Так что давай хотя бы сделаем это стильно, — сказала Агнес и подхватила мать под руку, стараясь идти так, чтобы хоть сколько-нибудь попадать в такт музыке.

Это было непросто. Но зато отвлекло внимание от гостей, ожидавшего их священника и двух мужчин, стоящих возле алтаря.

Марк был ниже сына, и его аккуратно подстриженные волосы изрядно тронула седина. Когда органист снова взял диез вместо бемоля, он повернулся, увидел идущую к нему Терезу и улыбнулся ей. Марк был не так хорош собой, как Гаролд, и не так строен. Но в отличие от сына походил на живого человека.