Галерея была довольно короткой и узкой. На стенах висели мрачные полотна, написанные маслом. Больше в галерее ничего не было, за исключением необычного вида кареты, установленной в самом центре. Подойдя ближе, Виктор убедился, что перед ним действительно прелестная старомодная зимняя карета на полозьях, очаровательная реликвия прошлого. Она была покрашена в яркие цвета и имела богатую бронзовую отделку. Сиденья были из кожи, тускло поблескивавшей в скудном свете, просачивавшемся через несколько окон из цветного стекла. Внутри кареты висели красиво подобранные букеты из высушенных цветов, украшенные зелеными бархатными лентами, а рядом с ней стояли зеленые растения в кадках. Некоторые из них цвели. Виктор предположил, что автором этой композиции была Диана — она как-то перекликалась в его сознании с образом этой девушки, к которой он почувствовал мгновенное расположение, уловив в ней ту самую сбалансированную пропорцию серьезности и веселья, которая всегда была так привлекательна для него в женщинах.

Галерея вела в гостиную. Остановившись у входа в комнату, Виктор на секунду замер. Все его органы чувств в мгновение напряглись. Струящиеся потоки яркого света через многочисленные сияющие окна отражались от поверхностей предметов, омывая изящную мебель мягких кремовых тонов. Затем он уловил потрескивание дров в камине и услышал волнующий душу звук рояля. А потом до него донеслись запахи — смешанный букет провоцирующих воспоминания ароматов, — острый и терпкий запах сосновых игл, напоминавший о поросших лесом холмах, благоухание туберозы и зрелых фруктов…

Франческа стояла в дальнем конце длинной комнаты с низким потолком у самого камина. Он был так массивен, что на его фоне она казалась совсем крошечной. Виктор улыбнулся Франческе и направился к камину, утопая в мягком ворсе ковра. Комната была неожиданно теплой, какой-то удивительно приветливой и в то же время сдержанно роскошной.

Виктору не потребовалось много времени, чтобы отметить дорогие антикварные комоды и столы, кремовые стены и бежевый персидский ковер, в изящном узоре которого присутствовал насыщенный цвет рубина, розовый оттенок кварца, тон аметиста, плавно переходящего в аквамарин, а затем в синеву сапфира. Подушки одного из этих цветов были в продуманном беспорядке раскиданы на двух больших диванах с обивкой из кремового бархата, стоявших перед камином. В гостиной было множество ваз со свежими цветами и зелеными растениями. Свечи и предметы искусства были здесь в таком изобилии, что казалось, еще чуть-чуть, и гармония будет нарушена. Сияние хрусталя сливалось с мерцанием мейссеновского фарфора.

— Диана пошла позвонить в Мюнхен, — произнесла Франческа, двигаясь навстречу Виктору. Она совершенно естественно взяла его за руку, не чувствуя больше никакого стеснения перед ним, и провела к камину. — Она вот-вот вернется, и Кристиан тоже сейчас придет. У него неожиданный посетитель, с которым он уже прощается. Как только они появятся, мы приступим к аперитиву и закускам.

— Это звучит очень заманчиво, детка. — Виктор встал спиной к огню, засунул руку в карман, достал пачку сигарет и прикурил. — Ты нисколько не преувеличила насчет дома. Ей-богу, он великолепен, Франческа. — Виктор окинул одобрительным взглядом гостиную. — Я мог бы сидеть здесь и мечтать целыми днями, забыв обо всем. Странно, но почему-то эта комната напоминает мне мое ранчо, хотя меблировка совершенно иная. Здесь так же спокойно и умиротворенно.

— Я рада, что вам здесь нравится, — ответила Франческа. Она действительно была очень рада, но не столько потому, что Виктору понравился дом, а из-за того, что он впервые обратился к ней на «ты».