— Виктор, это мой двоюродный брат, его высочество князь Кристиан Михаэль Александр фон Виттинген унд Габст.

— Ну, Франческа, — спокойно сказал Кристиан, — стоит ли так официально? — Он с легкой укоризной покачал головой, но его улыбка оставалась теплой и приветливой.

— Я рад познакомиться с вами, — тоже с улыбкой произнес Виктор, понимая, что Франческа пустилась в длинное перечисление имен и титулов только потому, что он сделал ей легкое внушение несколько минут назад. — Спасибо за любезное приглашение посетить вас в вашем замке, — добавил он.

— Принимать вас — удовольствие, поверьте, — произнес Кристиан на таком же безукоризненном английском, как и у его сестры. — И, пожалуйста, простите, что не смог поздороваться с вами, когда вы приехали. Меня неожиданно посетил… старый приятель… моего отца. Он задержался несколько дольше, чем я ожидал.

— Пожалуйста, не извиняйтесь. Франческа очень хорошо меня развлекала. Кроме того, я получил большое удовольствие, знакомясь с этой комнатой. Она прекрасна.

— Спасибо. А теперь, как насчет бокала шампанского? Франческа, дорогая, будь так любезна, принеси его сюда, пожалуйста.

— Конечно. — Она поспешила к консольному столу, разлила шампанское и отнесла поднос с бокалами к низкому журнальному столику из стекла и бронзы, стоявшему между диванами. Франческа села на диван, Виктор устроился рядом. Все дружно подняли бокалы, когда Кристиан произнес: — За здоровье!

— За здоровье! — в унисон повторили Франческа и Виктор.

— Мне очень жаль, что Диана задерживается. Какие-то проблемы с бутиком в Мюнхене, — заметил Кристиан, прибегнув к маленькой лжи, чтобы избежать долгих объяснений по поводу ее разговора с матерью. Он сделал глоток шампанского, широко улыбнулся и продолжил: — Но она у нас умеет быстро все расставить по местам, так что я не сомневаюсь, что скоро дорогая сестрица присоединится к нам. Вы, должно быть, голодны после поездки. — Он бросил взгляд на жаровню: — Берта сделала шведские тефтели. У нее это получается очень вкусно. Угощайтесь, пожалуйста.

— Думаю, что я воспользуюсь вашим предложением, — слегка привстал Виктор.

— Я вам помогу, — быстро сказала Франческа и в мгновение ока пробежала через комнату. — Тебе принести, Кристиан? — спросила она, накладывая тефтели в стеклянную тарелку.

— Спасибо, пока не надо. — Он подтолкнул свое кресло ближе к кофейному столику и достал сигарету из серебряной сигаретницы. Прикурив, Кристиан обратился к Виктору: — Мы так счастливы принимать гостей в это время года. Обычно это мертвый сезон. После Рождества нас мало кто навещает до самого лета. Тогда они приезжают на Зальцбургский фестиваль.

— Да, я слышал. Говорят, что фестиваль — это просто энчилада.

Кристиан озадаченно посмотрел на Виктора:

— Энчилада?

Франческа, возвращаясь с тарелками, усмехнулась и пояснила:

— Это одно из любимых выражений Виктора. Чисто калифорнийское изобретение. Оно означает «что-то особенное», Кристиан. — Она поставила тарелку перед Виктором, посмотрела на него через полуопущенные ресницы и произнесла: — Вы как-то обещали объяснить его происхождение, но так и не сделали этого.

— О, прости. Энчилада — это лепешка из кукурузной муки, плоский мексиканский хлеб. Что-то вроде блина, но более плотное по консистенции. В нее заворачивают всякие вкусные вещи — говяжью отбивную, сыр, овощи, — а потом скручивают и едят с одним из многочисленных соусов.