Франческа обратила к Диане взгляд сияющих глаз.

— Дибс, мне кажется, Виктор наконец начинает замечать меня. Я имею в виду как женщину. — Она не в состоянии была скрыть переполнявшую ее радость.

— Я знаю. Я поймала взгляд, которым он на тебя смотрел, когда вы накладывали еду в тарелки. Да он просто глаз не отводил от тебя во время обеда! Честно говоря, мне показалось, что он тебя сейчас съест.

На щеках Франчески вспыхнул румянец.

— Он тебе нравится, Дибс?

— Да. Никогда не встречала такую великолепную особь мужского пола. Но что еще важнее, он замечательный человек. На редкость интеллигентный, обаятельный и добрый. Да, конечно, он мне нравится. Очень нравится! Он какой-то особенный. Может быть, тебе это покажется странным, но я ему доверяю. Я не имею в виду «доверяю» в смысле отношений между мужчиной и женщиной. Нет, это гораздо шире — на уровне общечеловеческих отношений. Мне кажется, что он хороший и верный друг, из тех, на кого можно положиться в трудную минуту. Правду я говорю?

— Да, ты права. Знаешь, папе он тоже сразу понравился в тот вечер, когда мы ужинали вместе. Потом он мне сказал, что оценил Виктора по самому высшему разряду. Очень редкий комплимент из уст нашего отца, не так ли?

— Да, действительно. — Диана открыла дверь своего кабинета. — Желаю тебе хорошо провести время. Чай в гостиной будет в половине пятого.

— Прекрасно, Дибс. — Франческа наклонилась и поцеловала кузину в щеку.

Диана уже почти наполовину скрылась за дверью, когда остановилась и через плечо посмотрела на Франческу.

— Кстати, мы просто обязаны избавить его от этой дурной привычки.

— Какой дурной привычки? — нахмурилась Франческа.

— Называть тебя все время деткой.

— Господи, ни в коем случае! Я считаю, что в его устах это звучит очень ласково.

На лице Дианы появилось выражение притворного ужаса. Мысленно улыбаясь, она закрыла за собой дверь.

26

Виктор и Франческа вот уже более получаса поднимались по извилистой горной дорожке. До вершины было еще далеко. Но и отсюда Шлосс, уютно устроившийся между сосен далеко внизу на фоне открывшегося грандиозного пейзажа, казался кукольным домиком, утратившим все свое величие.

Они шли молча, каждый занятый своими собственными мыслями. Чем выше они поднимались, тем напряженнее становилось молчание. Постоянно думая о том, что она наконец добилась его ответных эмоций, Франческа была переполнена волнением. Виктор же все более осознавал, как много значит для него эта девушка.

«Черт побери, — говорил он себе, — я тоже нравлюсь ей. По крайней мере, в данный момент». Он украдкой бросил взгляд на Франческу, невольно отметив ее аристократический профиль и гордый наклон прекрасно вылепленной головы. Тяжелые медового тона волосы красиво блестели под лучами позднего зимнего солнца. Куртка с капюшоном была слишком велика Франческе — наверное, она позаимствовала ее у Кристиана, — но ее мешковатость только подчеркивала хрупкость и изящество девушки. Сейчас она казалась более беззащитной и женственной, чем когда-либо. Ее хотелось взять под крыло и оберегать от всех превратностей судьбы.

Когда после обеда Франческа повела его смотреть предназначенные ему апартаменты, Виктору пришлось подавить в себе порыв сжать ее в своих объятиях, заняться с ней любовью без всякой преамбулы. Запах Франчески преследовал его еще долго после того, как она ушла. В течение двадцати минут телефонного разговора с Джейком ее образ неотвязно стоял перед глазами. Помимо прочих деловых вопросов Джейк упомянул, что Ник пытался связаться с Виктором из Нью-Йорка Ник, видимо, хотел узнать, как идут дела.